Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

— Мёртв, — говорю я.

— Кровожадный ублюдок, — закрывает он глаза, переводя дыхание.

— Всегда рад стараться.

Солнце льётся сверху, как расплавленное золото, превращая двор в почти священное место. С нашей кожи поднимается пар. Дыхание обжигает грудь. Рёбра ноют. Но я всё ещё стою.

Остальные валяются на камнях, растянувшись, ругаясь и смеясь сквозь усталость.

— Завтра в то же время? — спрашиваю я.

— Боги, только не это, — стонет Гаррик

— Думаю, я реально умер, — бормочет Яррик.

— Мы почти тебя достали, — медленно поднимается Риан, усмехаясь.

— Почти, — я вытираю кровь с щеки тыльной стороной запястья.

Толпа начинает расходиться, приглушённые разговоры тают в ленивом гуле полудня. Несколько солдат задерживаются, бросая на нас взгляды: кто с усмешкой, кто с гримасой, будто сами пропустили пару ударов.

Мы идём медленно. Каждый шаг отзывается болью. Дышим неровно.

Я направляюсь к водному посту, посох лежит на плечах, руки перекинуты через него. Гаррик слегка прихрамывает. Рубаха Яррика уже прилипла к огромному синяку на груди. Риан молчит, но по сжатым губам видно, что финальный удар дался ему нелегко.

Беру флягу из каменного резервуара и молча бросаю её Риану. Он ловит её одной рукой, откручивает крышку и делает несколько долгих глотков. Потом передаёт Гаррику, который облокотился на столб, будто тот единственное, что не даёт ему рухнуть. Яррик хватает другую флягу и жадно пьёт прямо из горлышка.

Я позволяю себе немного передышки. Всего на мгновение.

Без пророчеств. Без политики. Без девушки за закрытой дверью, на плечах которой судьба мира.

Только это. Мои братья — в синяках, избитые… но рядом.

Я нахожу свою флягу и отпиваю половину одним глотком. Вода холодная, резкая, словно лезвие, прочищает горло и возвращает ощущение реальности лучше любого удара. Затем я падаю на ближайшую скамью, будто тело внезапно стало каменным. Посох выскальзывает из руки и с глухим стуком ударяется о дерево.

И тут всё догоняет разом — жгучие синяки, рёбра, бьющиеся в такт сердцу, усталость в каждой мышце. Я опираюсь локтями на колени, тяжело выдыхаю, чувствуя, как пот быстро остывает на коже.

Риан опускается рядом с низким стоном. Гаррик буквально оседает у моих ног, будто его сразили наповал. Яррик откидывается на спинку скамьи позади, всё ещё делает глотки из фляги, с видом человека, который пытается посчитать, сколько ещё воды нужно, чтобы встать.

Гаррик делает ещё один глоток, вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Ну что, как продвигается дело с Духорождённой? — спрашивает он небрежно. — Уже пришла в себя?

Я не смотрю на него, просто наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в колени, взгляд устремлён в землю.

— Пришла. А если говорить о том, как всё идёт… ну, как всегда. Отрицание. Горе. Недоверие, — я медленно втягиваю воздух. — Всё по классике, когда узнаёшь, что ты часть пророчества.

— Держится? — тихо свистит Яррик.

— Стоит на ногах, — отвечаю я после короткой паузы. — А это уже больше, чем смогли бы многие.

— Похоже на то. Девчонка с характером. Вален рассказывал, что она сотворила в своей деревне, когда пришли Падшерождённые, — хмыкает Гаррик, низко и задумчиво.

Напротив меня Риан встречается со мной взглядом, спокойным и прямым. В нём нет ни удивления, ни жалости. Только то редкое понимание, для которого слова не нужны. Они всё знают. Они были рядом, когда я сам узнал.

Я держу его взгляд одно короткое мгновение. Один вдох. Между нами проходит едва заметный кивок, немой, но уверенный.

— Пророчества, по правде говоря, переоценены, — Яррик тихо стонет и откидывает голову на спинку скамьи.

— Всё ещё думаю, если уж боги выдают судьбы, могли бы делать это с размахом. С пиром, с вином… хотя бы с предупреждением, — Гаррик растягивается на земле, будто под ним не пыль и камни, а пуховая перина.

— Было бы неплохо, — тихо замечаю я.

Во дворе стоит ленивый полуденный гул: жара, далёкие голоса, крик ястреба над головой. Где-то в столовой лязгает металл о камень. Это время дня, когда всё вокруг замирает, и тело начинает болеть ощутимее.

Мы смотрим в небо, измотанные, но живые, с ещё не затянувшимися синяками. И на секунду кажется, будто все думаем об одном и том же.

А потом…

Будто внезапно вспомнив, Гаррик приподнимает голову и произносит:

— Знаете… она ведь красивая, эта Духорождённая.

— Что? — моргаю я.

— Просто говорю, — невозмутимо тянет Гаррик. — Боги, может, и жестоки, зато чувство вкуса у них безупречное.

— Сейчас огребёшь, — Риан тяжело выдыхает, словно заранее готовится к удару.

— Я уже огрёб, — кривится Гаррик, потирая рёбра. — Так хоть будет за что, — он прищуривается, глядя в небо, словно что-то обдумывает. — Как там звали подругу Духорождённой?

Я смотрю на него с раздражением:

— Духорождённую зовут Амара, — отвечаю я ровно. — А её подругу — Лира.

— А, точно, — кивает Гаррик, совершенно спокойно. — Амара и Лира. Звучит как начало баллады, где одна спасает тебе жизнь, а другая её ломает.

— Больше похоже на похоронный марш, — бурчит Яррик.

Но Гаррик уже разошёлся, глаза блестят озорным светом:

— Да посмотри на них. В одной течёт древняя сила, а другая, уверен, способна заболтать дракона, чтобы тот отдал сокровища.

— Она, между прочим, действительно уговорила Валена позволить ей оставить тренировочный клинок, — вставляет Риан. — Лира уже вчера дралась с новобранцами, пока Амара была без сознания. Она явно хочет сражаться.

Гаррик приподнимается, с широкой ухмылкой:

— Спорим, Лира может уговорить кого угодно на что угодно, — он бросает на меня лукавый взгляд, а в глазах пляшет весёлый огонь. — Я бы, пожалуй, поддался…

— Не вздумай, — прищуриваюсь я.

Улыбка Гаррика становится ещё шире.

— Что? Я просто отмечаю стратегическую ценность такой женщины. Опасная. Очаровательная. Наверняка держит кинжал в сапоге.

— Я, кстати, видел, как она действительно сунула кинжал в сапог после тренировки с новобранцами вчера, — спокойно подтверждает Риан.

— Видишь? — Гаррик широко разводит руками. — Это не тревожный знак. Это вызов.

— Да ты сдохнешь, не успев договорить, — фыркает Яррик.

— И всё равно стоит попробовать, — весело отвечает Гаррик.

— Дай им время, Гаррик. Прежде чем начнёшь… гаррикить всё подряд, — выдыхаю я и провожу рукой по затылку.

— Я теперь глагол? — моргает он.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Улыбка на его лице чуть дрожит, теряет уверенность.

— Им сейчас не до этого. Вален был у Амары сегодня утром и прочитал ей свою речь в духе «всё царство зависит от тебя». Всего через несколько дней после того, как её родители… — я осекаюсь, качая головой. — Это слишком.

Воздух в кругу меняется.

Яррик проводит ладонью по лицу, вдруг кажется старше своих лет:

— Дерьмо. Не знал, что