Четыре орудия убийства - Джон Карр

Теперь о Луи Делотреке. Гости маркизы де ла Турсеш утверждают, что он с одиннадцати до трех пятнадцати играл с ними в карты и из дома не выходил. Если после окончания игры Делотрек все же поехал на виллу, то он должен был появиться там где-то без четверти четыре…

И все же я не думаю, что такой опытный медэксперт, как доктор Бене, мог ошибиться. Поэтому у меня есть все основания полагать, что Дуглас и Делотрек невиновны. А вас, мой друг, хочу предупредить: не верьте всему, что наговорила нам Гортензия Фреи.

Куртис рассеянно смотрел перед собой — на ветровое стекло.

— Выходит, я сам себе морочил голову? — задумчиво произнес он. — Боже ты мой, я искал улики, которые бы отвели от моего клиента подозрения, и забыл, что у горничной плохое зрение…

— Не корите себя. — Сыщик с сочувствием глянул на Куртиса. — С показаниями Гортензии и вашим красноречием вы убедите всех, что ваш клиент невиновен. Я только хотел предупредить: не очень-то полагайтесь на показания горничной.

— Как?! — удивленно воскликнул адвокат. — Вы думаете, что убийство совершила Гортензия?

— А это мой секрет, — хитро улыбаясь, ответил Банколен. — Меня постоянно упрекали в том, что я из всего делаю секреты. Я и сейчас не изменю себе. Хотя не имею к тому ни малейшего желания.

Я сказал, что знаю, кто убийца. То есть кто им должен быть. Даже могу доказать. И тем не менее не совсем уверен. Вот что меня как раз и бесит.

Все, что я наговорил вам в кафе «Магадор», объясняется только этим. Видите ли, к явным уликам я отношусь скептически. Если я убежден, что человек невиновен, то легко могу найти в них противоречия. Поэтому уликам я не доверяю.

Если вы завтра утром приедете на набережную Орфевр, то я еще до завершения следствия сообщу, кто убийца. А пока послушаем, что скажет нам Делотрек.

Новый многоквартирный дом за номером 81 на бульваре Инвалидов занимал площадь не менее акра. Построен он был из белого камня и производил впечатление солидности, долговечности и благополучия.

Привратник предупредил Банколена и Куртиса, что Делотрек избегает встреч с репортерами, а когда они представились, проводил их в подвал, где находился тир. Делотрек так палил из винтовки, словно хотел облегчить себе душу.

— Месье Делотрек, вас спрашивают полицейские, — тронув его за плечо, сказал привратник.

Тот произвел еще два выстрела и только потом положил винтовку и обернулся. Лицо его было напряженно, глаза уставшие.

— Я ждал вашего прихода весь день, — вместо приветствия, произнес Делотрек. — А вы — месье Банколен. Я вас сразу узнал. Это хорошо, что пришли вы. Но чем могу вам помочь? Это жуткое убийство… Да, просто жуткое…

Он развел руками.

— Видите ли, несмотря на наши отношения, я не был в нее влюблен. И все же…

— Месье Делотрек, ваши чувства нам понятны. — Банколен говорил спокойно и с достоинством. — Вы могли бы говорить по-английски? Дело в том, что мистер Куртис, адвокат мистера Ральфа Дугласа, — англичанин и не владеет французским.

— С удовольствием, — чопорно склонил голову Делотрек.

Куртис был поражен. Делотрек заговорил на чистейшем английском языке! Так говорят разве что дикторы Би-би-си. Любой англичанин, услышав, как тот произнес первую фразу, испытал бы то же самое. Француз говорил не только без акцента, но и на удивление свободно. Мало того, при этом он не испытывал никакого напряжения и даже улыбался.

— Буду рад вам помочь, — усевшись на прилавок, сказал Делотрек. — Если смогу. Так что вы хотите узнать, господа?

— Начну с того, месье, что сообщу вам следующее: на прошлую ночь у вас железное алиби, — взял инициативу в руки Банколен.

Делотрек облегченно вздохнул:

— Значит, вам и это известно. — Он усмехнулся. — Слава богу, оно у меня есть. Узнав, что за мной шпионят, я пришел в ярость. Даже подрался. Но нет худа без добра. Благодаря тем, кто меня выслеживал, я могу доказать, что к убийству мадам Клонек никакого отношения не имею. Как однажды сказал один английский судья: «Ни мотивов, ни доказательств, ни состава преступления не прослеживается».

— Как его зовут? — вполне искренне поинтересовался Банколен.

— Вы его не знаете, — махнул рукой Куртис, вступая в разговор. — Месье Делотрек имел в виду судью по фамилии Джеффрис. Он умер двести лет назад.

— Я читал о нем книгу. Она произвела на меня сильное впечатление, — улыбнулся Делотрек. — А тем двоим, что шпионили за мной, я очень благодарен. Они сослужили мне хорошую службу. Они подозревали меня в… Ну, это не столь уж и важно. Во всяком случае, секретарем у месье Ренуара я остаюсь. Хотя работой у него я недоволен. Взялся за нее, только чтобы ублажить отца. Но это строго между нами. Так о чем вы хотите меня спросить? Банколен щелкнул пальцами:

— О Роз Клонек. Как мне стало известно, она жила с вами почти год.

— Да, это так.

— Вы часто ссорились?

— Иногда. Вы так спрашиваете, будто мы были с ней женаты.

— Вы любили ее? Делотрек задумался.

— Нет, — наконец ответил он. — Только сильно ее ревновал.

— Нам также известно, что в четверг, 14 мая, вы позвонили мистеру Ральфу Дугласу и предложили за его виллу «Марбр» хорошую цену. Почему вы решили ее купить?

Делотрек вновь изменился: игравшая на его губах улыбка мгновенно исчезла, лицо стало непроницаемым. Он стоял покачиваясь и надменно смотрел на Банколена.

— На этот вопрос я отвечать не стану.

— Вы отказываетесь отвечать?

— Да.

— Но вы не отрицаете, что предложили Дугласу продать вам виллу?

Делотрек усмехнулся:

— Нет, не отрицаю. Какой смысл? Вы же об этом разузнали. А разве мое желание купить виллу имеет отношение к убийству?

— Друг мой, для нас не секрет, что с финансами у вас далеко не благополучно…

— А что, это преступление? Время от времени мы все испытываем с ними затруднения. Однако фортуна вновь повернулась ко мне лицом. Я начал выигрывать в карты…

— Но вилла «Марбр» вместе со всей ее мебелью стоит дорого. Даже очень. Цена ей — не меньше четырехсот тысяч франков. А вы предложили мистеру Дугласу столько, что он не думая согласился. Не так ли?

— Я же сказал, что отвечать не буду.

— Тогда у меня к вам еще один вопрос, — не сдавался Банколен. — На этот раз безобидный.

— Да уж, надеюсь, — напряженно усмехнулся Делотрек, глядя Банколену прямо в глаза.

Взгляд Банколена был не менее серьезен.

— Почему вы сказали мистеру Дугласу, что не можете с ним встретиться, так как уезжаете из Парижа, а сами поехали к мадам Турсеш играть в баккара?

Делотрек пристально смотрел на сыщика.

— Извините, но это не ваше дело, — помолчав, ответил он. — Эту женщину я не убивал, и вы это прекрасно знаете. Так к чему все вопросы? Возможно, в четверг я и собирался уехать из города, но потом взял да и передумал.

— А возможно, что нет. Нет, друг мой, такой ответ вас недостоин! Личный секретарь министра мог бы придумать что-нибудь и получше.

— Хорошо. Я вам отвечу. В этом для меня нет ничего страшного. Да, я действительно собирался к мадам Турсеш. Если мы садимся за баккара, то играем всю ночь. В прошлую субботу я вышел из игры в половине третьего только потому, что сорвал большой куш. Дальше испытывать судьбу не стал. Я не из тех, кто, рискуя, может спустить последнее… Да, но я так и не ответил на ваш вопрос. Так вот. Поскольку Роз жила у меня, то мне нужен был какой-то предлог…

— Она знала, что вы играете в карты?

— Нет.

— Мадам Клонек не одобрила бы ваше… увлечение? Куртис отметил, что, отвечая на вопросы, Делотрек время от времени вставлял в свою речь французские слова.

Может, от волнения, подумал молодой адвокат.

А Банколен продолжал свою игру. Только схему знал лишь он один. Ни Куртису, ни Делотреку не было ясно, чего добивается дотошный сыщик. Им оставалось принять его правила. Ведь обоим страшно хотелось узнать, чем закончится эта словесная головоломка.

— Месье, у нее к карточным играм было какое-то странное отношение. Как правило, женщины — игроки азартные. Но Роз карты совсем не интересовали. Видите ли, она из крестьян. Родилась в провинции. Ее родители и сейчас живут в Провансе. Каждый месяц Роз высылала им небольшую сумму. Думаю, она знала цену деньгам и считала, что они не стоят того, чтобы ими рисковать. Она часто говорила, что готова рискнуть чем угодно, только не ими. Банколен уперся локтем в стенд.

— А теперь я вас вот о чем спрошу. Вчера при вас обнаружили три очень дорогих украшения. Скажите, как же Роз Клонек, женщина умная и практичная, боявшаяся риска и, простите, не так уж сильно вас любившая, могла вам их дать?

Ответ последовал очень быстро. Куртис заподозрил, что Делотрек к такому вопросу был готов.

— Роз дала мне свои драгоценности только потому, что я сказал ей, будто уезжаю в Брюссель. Она хотела их переделать. А в этом городе, вы знаете, самые лучшие ювелиры в Европе. Именно поэтому я и сказал, что еду в Брюссель.