Мои красные туфли - Лиана Меррил

— Ни за что на свете. — Его ответ прозвучал немедленно и неоспоримо.

Как известно, правила диктует тот, кто владеет туфлей. Карли задумчиво потерла виски.

— Если мы решаемся на это, то обязательно подписываем контракт и заверяем его нотариально — проходим весь путь.

— А нельзя просто пожать друг другу руки? — Настала очередь Эвана предлагать варианты.

Ответ Карли оказался столь же быстрым, решительным и безжалостным.

— Но ведь речь идет о бизнесе. А потому или делаем все и сейчас, или не делаем вовсе. Разговоры слишком дешево стоят, Эван.

Его лицо внезапно напряглось.

— Кроме тех случаев, когда их ведешь сам.

— Тебе тоже не стоит об этом забывать. — Десять лет жизни в большом городе со всеми причитающимися ударами и провалами научили Карли понимать, что во всех обстоятельствах, в которых замешаны деньги (разумеется, за исключением тех случаев, когда она готова безвозвратно отдать свои собственные), самый надежный способ — вежливо улыбнуться и обратиться к посредничеству профессионального юриста.

— Хорошо, — после длительного раздумья, тяжело вздохнув, заключил Эван. — Давай составлять договор.

Через два часа кухонный стол оказался завален исписанными листками желтоватой линованной бумаги — именно такая используется при соблюдении юридических формальностей. Кофеварка давно опустела, а оппоненты полностью истощились, обсуждая малейшие подробности сделки.

У Карли заболели глаза, а голова отяжелела, словно булыжник, но она мужественно просматривала окончательный вариант контракта. В обмен на работу по чтению текста документального фильма и «инвестирование» в него собственного таланта ей причиталась доля прибыли объемом в пять процентов. В титрах ее имя должно быть обозначено такими же большими буквами, как и имя режиссера, но никакая творческая самостоятельность не допускается. Она поступает в распоряжение Эвана Маклиша на срок в один месяц. В этот период она обязана откликаться на все предложения записи, которые он сочтет уместными, конечно, в разумных пределах.

Договор выглядел достаточно ясно и определенно, хотя процесс его создания был не прост. Обе стороны старались учесть малейшие детали и упорно отстаивали собственные интересы, так что борьба оказалась серьезной.

Карли взглянула на оппонента потускневшими от усталости глазами, а потом уперлась подбородком в сложенные на столе руки.

— Ну вот, теперь попрошу своего агента изложить все это, как положено, и на следующей неделе можно будет подписать контракт.

— Еще чего! — Эван схватил листок, поднялся и, ссутулившись, навис над Карли. — Лучше я отдам своему агенту, и уже в понедельник все будет готово.

Карли тоже встала.

— Прекрасно. Твой агент все это напишет, в понедельник мы с моим агентом прочитаем и обсудим, а во вторник подпишем договор.

— Черт возьми! — Эван подошел почти вплотную и заглянул упрямице в лицо. — Надеюсь, работа с тобой все-таки окажется немного приятнее, чем процесс заключения договора. — Он склонился еще ниже. — Нагота могла бы все скрасить…

Карли вдохнула теплый аромат этого странного человека, и усталость тут же куда-то улетучилась. Если бы в этот момент в руке у нее оказалась электрическая лампочка, то она засветилась бы с яркостью авиационного прожектора.

Губы Эвана прикоснулись к ее губам, словно самолет, по всем правилам идущий на посадку: точное приземление одновременно на три шасси. В тот же момент каждую клеточку ее тела, до самых пяток, пронзили острые, горячие стрелы. Эван развязал пояс на халате, и Карли ощутила тепло и мягкую силу его рук. Каждая действовала сама по себе: одна оказалась под топиком и ласкала грудь, а вторая скользнула в трусики. Долгий и глубокий поцелуй объединил губы, языки, тела. Карли чувствовала, что чем дольше он продолжается, тем труднее остановиться, но она и не хотела останавливаться. Было слишком хорошо. Но в этот самый момент у ее ног, словно лохматый черный метеор, приземлился Один.

— Прости, но о наготе в нашем договоре нет ни слова. Или фильм, или ничего.

— Я так и знал, что ты это скажешь, — проворчал Эван, выпрямляясь. Он снова, как в ту минуту, когда стоял на крыльце, осмотрел Карли с головы до ног. Губы сами собой раздвинулись в чувственной улыбке — такой же, как прошлой ночью. Казалось, поцелуй продолжается.

— Какие сладкие вишенки! — Палец нежно скользнул по груди и чуть прижал спелый, рвущийся навстречу ласке сосок.

Карли вытолкнула самоуверенного типа за дверь и с силой ее захлопнула.

— Гниение не такая уж отвратительная штука. Без нее все опавшие листья, вся старая трава оставались бы на месте и постоянно накапливались, а в итоге мы все просто утонули бы в них. — Карли с головой погрузилась в образ дождевого червячка с нежным именем Элла и пищала так, что сама удивлялась собственным способностям. Руки постоянно двигались, ведь жестикуляция — верный помощник выразительности. Голова, однако, оставалась совершенно неподвижной, словно ее приковали к микрофону толстой цепью. — Итак, как видите, мы, дождевые черви, действительно много делаем для поддержания на земле порядка. И кстати, тоже подчиняемся собственному естественному циклу.

— Гениально, Карли! — Женщина с короткими кудрявыми волосами подняла оба больших пальца и через стекло, отделяющее комнату звукорежиссеров от студии, бурно выражала свой восторг. — Ну, теперь последняя страница.

Четверо коллег по «Компостной куче» перевернули страницы своих сценариев. Карли в этой сцене не участвовала, а потому сняла наушники и присела на высокий вращающийся стул. К микрофонам подошли Денни, мужчина, похожий на эльфа, и хорошенькая молодая испанка по имени Марина.

— Щитник Саймон к вашим услугам. — Денни моментально вошел в образ и заскрипел надтреснутым, нетвердым старческим голосом.

— А меня зовут Эдгар. — Голос Марины зазвенел, словно дискант озорного мальчишки.

Карли с интересом наблюдала за коллегами-актерами. «Новости компостной кучи» были забавным и поучительным мультфильмом с великолепными, яркими героями. Прекрасно написанный текст читали замечательные актеры. К сожалению, осталась всего одна запись, а после нее предстоял длинный, продолжительностью в несколько месяцев, перерыв. Самое плохое, что всегда существовала опасность, что проект больше не возобновится. Состояние неизвестности обычно продолжалось до самого последнего момента, когда актеров или вызывали, или не вызывали для продолжения работы. «Компостная куча» пользовалась большим успехом у зрителей, так что вероятность отмены казалась довольно низкой, однако сейчас, в черной полосе своей карьеры, Карли ни в чем не была уверена.