Висенна. Времена надежды - Михаил Бобров

Дома… Наверное, висит теперь и портрет Игната рядом с Иркиным на углу. «Разыскивается… Ушел из дома, направляясь в институт…» Хотя, какое там ушел? Игната выдернуло прямо из квартиры, дверь была закрыта на ключ, сумка осталась на диване. Родители изводятся. Плохо! Игнат затосковал о доме к концу второй восьмидневки. И подумал: может, все-таки сон? Теоретически, мозг способен изобразить что угодно — и ощущения от удара, и странные знаки на непривычной бумаге. Тот же эсперанто — откуда в двухлунном мире земной язык, да еще и искусственный, выдуманный Заменгофом нарочно на роль всеобщего? «Если Глант настоящий,» — подумал Игнат, — «Он должен знать нечто такое, чего я не то, что не знаю, но даже и вообразить не могу».

Пора было заводить серьезный разговор. Игнат считал, что главные ответы он уже сможет понять.

3. Короткая осень на восточной окраине. (3735)

Хороша степь, если совершенно некуда спешить. Видно далеко-далеко во все стороны, до самого горизонта, до полоски синеватого марева. Волк трусит ровной иноходью и окутан привычным хрустом сухих стеблей. Пахнет травами, немного — пылью, и постоянно — шерстью. Зверь умело огибает промоины, груды костей и булыжники, раскачивая человека в седле. Теплый ветер тянет тому в левое плечо, а час назад поднявшееся солнце уже высушило росу, и теперь ласково гладит спину. Зверь и его всадник ручейком текут сквозь светлый простор. Не шрам просеки — легкая морщинка волчьего следа змеится за ними.

Так ехал Игнат на двадцатый день своего пребывания в стае Тэмр. Ехал к холму, где впервые ступил под двухлунное небо. Гостя сопровождали Глант и Нер, которым Игнат пообещал подробный рассказ перед памятными двумя деревьями. Волки умеют ждать; их пастухи терпеливы ничуть не меньше. Ни вождь, ни старый звездочет не говорили ни слова. Крылов молчал тоже, и обдумывал, что выложить в первую очередь. Что он из иного мира — и так ясно. Но поверят ли степняки во все остальное?

В раздумьях время текло незаметно. Чуть раньше полудня впереди затемнела полоска лесного континента, а потом стали различимы мысы и заливы в зелено-багряной стене. Игнат бы не нашел, куда править, но волк прекрасно помнил дорогу, и уверенно свернул к северу. За несколько недель в степи Игнат отвык от сочного лесного многоцветья. Голова закружилась, парень пошатнулся в седле. Чуткий волк перешел на шаг. Скоро троица выбралась на мягкую ленту тракта. Игнат почувствовал себя лучше; зверь обрадованно прибавил ходу. Солнце теперь было чуть справа, и опять позади — за время скачки переместилось на юг.

Показался тот самый холм. У его подножия наездники спешились, расседлали волков. Звери унеслись в лес. Люди отряхнули пыль с балахонов; скинули капюшоны. Глант хотел было развязать сумки и достать мясо, чтобы перейти к делу после обеда. Но Игнат так волновался, что даже не заметил его движений. Крылов повернулся к двум деревьям и сказал:

— Я ищу пропавшего человека. Это девушка.

Деревья сочувственно зашелестели куцыми остатками лиственных шапок. Желтоглазые обошли Игната и встали напротив: отложивший сумки Глант справа, а бесстрастный Нер слева.

— …Вот здесь я видел ее в последний раз. Когда спал.

— Видел сон? — уточнил Нер. Игнат кивнул. Собрался с духом и продолжил, подбирая слова:

— В моем мире никто не верил, что она здесь. Я очень хотел сюда попасть. Как получилось прийти сюда, сам не знаю. Там начал шаг — здесь прибыл. У нас никто не может так. Я даже не знал, что так бывает.

Ветер сбил широкий лист, и тот пролетел между стоящими людьми. Все трое проводили его взглядами. Как только оранжевое пятно легло под ноги Игнату, он сглотнул и продолжил:

— Во сне я видел: эти деревья толще. — землянин показал руками, насколько. — Значит, я попал сюда раньше нее. Ми венис антау шин… — повторил он последнюю фразу, плюнув на дикий акцент. Захотят — поймут.

Упавший лист затерялся среди сотен таких же. Игнат глянул вокруг. Обугленные пальцы деревьев торчали из пламенеющего пригорка. Вдалеке холодным огнем полыхал лес. Мир горел! Игнат уронил голову:

— И теперь я не знаю, что делать. Помогите мне. Пожалуйста!

Вождь молчал. Глант осторожно спросил:

— Ты видел ее во сне. Что она делала?

— Говорила, — Игнат махнул рукой на юг:

— Оттуда ехали люди. Люди и… — Крылов помялся, не зная, как сказать «телега», плюнул и продолжил:

— Кони… Одежда такая… — землянин подобрал несколько листьев, и наложил их чешуей друг на друга. Добавил:

— Но цвета — зеленый, бурый, зеленый…

Вождь и Глант переглянулись. Нер и на этот раз промолчал. Старик поощрил гостя:

— И что потом?

— Она говорила с ними. Она хорошо знает ваш язык. Потом они все уехали… Туда. — махнул рукой на север.

— Хадхорд… — буркнул Глант. Крылов ничего не понял. Спохватился, что Ирка была не одна, и поспешно добавил:

— С ней были подруги. Две девушки…

— Она и еще две девушки? — уточнил Глант.

— Да, — подтвердил Игнат, и все трое замолчали.

— Надо подумать, — наконец, протянул вождь. — Поедим.

Глант вернулся к сумкам, и Игнат бросился ему помогать. Вдвоем они разложили прямо на листьях небольшую скатерть. Глант выставил сладко пахнущую фляжку, несколько блестящих стаканов, положил вяленое мясо, стопку тонких лепешек. Тем временем Нер ходил вокруг, вороша листья — как Ирка в тот день.

— Какой сезон был во сне? Лето? Осень? — вдруг спросил вождь.

— Точно как в день нашей встречи, — отозвался Игнат.

Вождь и звездочет перебросились парой скороговорок, из которых Игнат ничего не понял. Наконец, Нер уселся, скрестив ноги. Старик повторил его движение, а землянин улегся: сидеть со скрещенными ногами он еще не привык. Когда листья перестали шуршать, Нер кивнул:

— Наверное, ты прав. В Академии Магов и раньше говорили, что переходы возможны. И только они могут это все объяснить. Но прямо сейчас мы не можем туда отправиться. И не можем послать тебя туда… — с этими словами тачеф потащил в рот кусок мяса. Игнат со стариком последовали его примеру. От слов «Академия Магов» повеяло настолько знакомым духом фэнтези, что Игнат не удержался:

— Мне до сих пор кажется, что все это мне снится. Что ум составляет из осколков моего мира все это… — Игнат обвел рукой вокруг, задел старика по лбу, смутился и умолк.

— Продолжай, — ободрил его вождь. — Может быть, мы и правда снимся друг другу.

Игнат пожал плечами:

— Если вы все настоящие, вы должны знать нечто такое, чего я не знаю.

— Это не есть истина! — засмеялся Глант, сворачивая лепешку в трубочку. Затем дед перевернул над полученным кульком флягу и долго лил на сверток прозрачный, тягучий ягодный мед. Отправил в рот, прожевал. Гостеприимно протянул посудину пришельцу: