Висенна. Времена надежды - Михаил Бобров

Нер обратился к Игнату, медленно и внятно выговаривая слова. Крылов напряженно вслушивался: язык определенно напоминал что-то. Много окончаний на «о» — испанский? Итальянский? Латынь, наконец — ведь из нее выросли все языки Южной и Центральной Европы?

Игнат глянул на звезды: небо было чужим. Кошма и земля под кошмой тоже были чужими. Вокруг перекликались волки… Крылов напрасно думал, что притерпелся к их запаху. Речь оборотня оказалась под стать новому миру: очень знакомая — но все же непонятная, неродная… Голова землянина закружилась, веки захлопнулись, рот сам собой зевнул. Игнат беспокойно дернул шеей и развел руками: ну не могу понять!

Зато оборотни, похоже, поняли его прекрасно. Поднявшись, Глант отвел Игната в палатку и показал на толстую кошму под стеной. Старик склонил голову, сложил ладони домиком под щекой и зажмурил глаза. Тут никакой перевод не требовался: спи, дескать. Игнат согласно кивнул, потом жестами объяснил, что хочет выйти. Старик тоже кивнул: иди. Крылов отошел в темноту, подальше от шатра и ручья, облегчился. Вернувшись, снял обувь и перевернул кроссовки подошвами вверх: от росы. Затем, ни на что не обращая внимания, пошел в шатер, где вытянулся на указанном месте и закрыл глаза. В голове Игната мелькнула дикая мысль: «А может быть, я просто отрубился, шагнув к дивану? И теперь мне достаточно сильно захотеть проснуться?» Через секунду парень спал так крепко, что даже не слышал, как горловые на курганах заводят ежевечернюю песню.

Стая Тэмр вступала в ночь Охоты.

Под ухом Игната привычно щекоталось что-то теплое и мягкое. Ковер в зале. Толстый ворс. Игнат вспомнил: он собирался ехать на первую пару, на гидравлику. А вещи забыл на диване. Был одет и даже обут. Поэтому и не хотел следить по ковру рифлеными подошвами. Шагнул пошире, и, видимо, поскользнулся: ковер поехал по паркету. На ногах не устоял, приложило затылком об пол. И вот теперь он лежит… Глаза открывать Игнат не спешил. После такого крутого сна не грех и передохнуть. Уж больно развесистый сон привиделся. Тот самый мир, где в предыдущих снах гуляла Иринка. Волки, желтоглазые старики, говорящие на странном языке с испанскими окончаниями… Да, правду пишут в книжках: мозг на выдумки горазд. Странный язык — это же эсперанто, последнее Иркино увлечение. Она даже Игната пыталась научить. Но он, как истинный ролевик, из иностранных признавал лишь эльфийский. Для экзотики и тайных переговоров в компании его вполне хватало. А в практическую полезность — что эльфийского, что эсперанто — Игнат не верил. Вот английский — это да. Интернет говорит поанглийски. Поэтому эсперантистом Игнат был ровно настолько, чтобы Ирке угодить. Но его подсознание, оказывается, сберегло все уроки. И, как понадобилось состряпать правдоподобный сон, странный язык тоже пошел в ход.

Игнат еще раз зевнул, потянулся, сел и открыл глаза.

Да так и застыл с обалделым видом.

Сон никуда не делся. Игнат сидел в палатке, на колючей серой кошме. Три желтоглазых мужчины в темносиних шароварах и серых рубашках навыпуск расположились вокруг черного котла и с аппетитом чтото ели. Вкусно пахло супом. У Крылова даже живот заурчал. Полотняные стены шатра светились слабым золотом: снаружи вставало солнце, или местный его аналог. Получалось, все произошедшее было правдой: и волки, и те деревья у дороги, на ветки которых Игната чуть не загнали. Деревья тонкие. Значит, до Иринки в самом деле неизвестно, сколько лет!

Зато Крылов понял, почему девушка могла спокойно разговаривать с купцом — или кто он там — в ее сне. Она-то свой ненормальный язык изучала получше Игната. По Сети с фанатами переписывалась, ездила в летний волонтерский лагерь, в Австрию…

Но откуда здешние оборотни знают вполне земной язык? Воображение Игната проснулось раньше, чем он сам, и выдало несколько таких версий, что парень в отчаянии замотал головой: этак недолго и крышей тронуться. К дьяволу! Как говорил отец, «разложи все карты над i», то бишь, решай проблемы по мере поступления. Игнат тоскливо вздохнул. Тем временем самый высокий оборотень — Нер, вспомнил землянин — гостеприимно протянул ему ложку. Отчего неизвестное порой так похоже на привычное? Словно и то, и другое — две модели из одного и того же конструктора. Скомбинируем так — получаем самолет. Скомбинируем этак — планер… А идея, запрятанная где-то в глубине, одна и та же. Поймешь идею — поймешь все. Но как? Стоит ли вообще задаваться этим вопросом? Игнат взял ложку и решительно опустил ее в котел. День впереди длинный, а когда обед дадут, неизвестно.

После завтрака Игнат вышел наружу. Погулял по котловине. Облегчился украдкой, выбрав момент, когда на него вроде бы никто не смотрел. Пробежался. Потянулся и помахал руками. Подумал, что хорошо бы умыться, и долго искал на истоптанном берегу ручья место почище. Только оступившись в поток, различил границу неимоверно прозрачной воды. Фыркнул. Чуть погордился своим бесстрашием: этак запросто разгуливать посреди волчьей стаи. Петр бы не смог, пожалуй…

Тут его окликнули из шатра, и Крылов вернулся к людям. Терсит куда-то ушел, а Глант с Нером всерьез занялись обучением гостя языку. Новых слов на этот раз они не добавляли, а пытались объяснить, каким образом из одного понятия можно произвести разные слова: существительное «бег», действие «бежать», прилагательное «беглый», и так далее. Дело шло тем быстрее, что Игнат изо всех сил вспоминал Иркины уроки, а язык действительно походил на эсперанто, как две капли воды. Но руками размахивать приходилось еще очень много. Игнат чувствовал себя охотником, раздвигающим кусты и ветки: так много нужно было показывать и объяснять. Даже про мокрый кроссовок забыл: беседа шла столь оживленная, что уже через пару часов все трое запыхались. А тут еще и солнце, наконец, заработало по-летнему.

— Бон! — Нер хлопнул ладонью по кошме. — Мальмульто плезуро.

«Хорошо. Немного удовольствия» — перевел про себя Крылов. Глант тотчас свистнул — и у шатра как из-под земли выросли три здоровенных волка. Уже с седлами. Игнат улыбнулся: волк на волке верхом? Зачем оборотням седла? И тут же поймал себя на трезвой мысли: а с чего он вообще решил, что Глант и другие — волколаки? Глаза желтые? Мало ли, какие глаза бывают. Седла потертые, но кожа еще крепкая: на них ездят и вовремя подновляют. А кому ездить, когда нет гостей вроде Игната? Получается, его встретили все-таки люди. А, может, они перекидываются только в полнолуние? Игнат решил не гадать попусту, тем более, что Нер уже показывал ему на среднего зверя: залезай. Крылов не заставил себя упрашивать. Ездить верхом на говорящем волке куда легче, чем на лошади. Здорово, если можешь просто сказать: «Во-он до того холма шагом, а оттуда галопом вслед за ведущим» — и не надо даже поводьев. Конечно, равновесие держать все равно приходится. Но в верховой езде посадка лишь половина дела. Вторая половина — заставить животное делать то, что ты хочешь, а не то, что ему нравится. С этим вторым у Игната, как у новичка, всегда были проблемы: лошади хоть и не говорящие, но капризничать горазды, и потаскать новичков по буеракам всегда готовы. Пока еще выработаешь твердую руку! С говорящим зверем таких проблем нет: вождь чего-то гаркнул, и всем все сразу ясно. Кроме того, волк и ростом пониже, влезать в седло проще. Мелочь, а как приятно!