Висенна. Времена надежды - Михаил Бобров

2. Чужая дорога. (3735, год Г-10)

Игнат сразу узнал это место. Два деревца у дороги, и тропинка от них — вверх по холму. Холм в точности такой, как во сне — округлый, под густой зеленой шапкой. Что-то не так? Да нет же, все совпадает! Даже цветные пятна на зелени те самые: вон справа ярко полыхает клен — они всегда первыми желтеют; а вон памятная береза подернулась золотом; а дубы, как им положено, еще зеленые… Игнат обернулся: так и есть. За спиной, километрах в четырех, исполинский темно-зеленый континент леса. А этот холмик с рощицей — прибрежный островок в необъятном травяном океане.

Парень посмотрел в голубое небо, и потянулся. Сделал глубокий-глубокий вдох. Выпустил воздух. Никто не верил. А вот он здесь! Страха Игнат не испытывал: не с чего. Испытывал легкое беспокойство, но списал это чувство на непривычность обстановки. Немного погордился собой: наверное, не читай он столько фантастики, уже бы в ужасе просился обратно… А теперь вот даже улыбается: эка невидаль! В фантастике что ни день, кто-нибудь куда-нибудь проваливается… То в будущее, то в параллельный мир, то вовсе в прошлое на столетия… Игнат пнул кучку палых листьев — точно как Иринка в самом первом сне. Беспокойство кольнуло его еще раз.

Парень ущипнул себя за руку: может, все-таки сон? Поежился: щипок вышел добротный, как таблетка амидопирина. Больно. Нет, не сон! Откуда же тревога?

Медленно обернулся кругом. Никого и ничего. Ни загадочного вороньего крика, ни леденящего душу волчьего воя… Ни…

Странный звук доносился с солнечной стороны горизонта. Козырек из обеих ладоней сперва помогал слабо. Но источник звука быстро приближался. Окоем затягивало пылью. Табун?

Вой! Самый натуральный волчий вой! А ну, кто тут воронов вспоминал? И какой черт его за язык тянул? Пыльное облако приближалось. Положим, волки гонят стадо каких-нибудь бизонов… Или не волки… Неважно. Стопчут, пожалуй… До леса далеко. В горку, к рощице?

Пока Игнат думал, из пыльной тучи вырвался черный язык и стремительно помчался к холму. Теперь пришелец отчетливо разглядел зверей: волки и есть. Точно как в «Живой планете» на канале «Дискавери». Только что-то большие слишком… Или уже так близко?! Тогда на холм не успеть… Да, хорошо тем, кто в фантастике по зазеркальям шляется: они все на подбор кто десантник, кто спецназ, кто ролевик-реконструктор с тридцатилетним стажем, а кто просто пьян до безразличия… Игнат крутнулся к деревьям у начала тропинки, думая влезть на правое — и остолбенел.

… Иринка зеленым сапожком ворошит палую листву. Деревья с мощными стволами: пожалуй, пошире Иркиных плеч…

Пошире плеч?!! Правое дерево было в обхвате сантиметров тридцать. Левое — немногим толще. Не то место? Или…

Не то время!

Прошлое! Точно! Деревья еще не успели дорасти до нужной толщины… И в высоту они всего метра три… Ну, пускай четыре… Во сне казались выше раза в полтора…

Да теперь-то какая разница!

Игнат вытаращился на предавшую его дорогу. Бугристая кора под ладонью… Теплый сентябрьский день… Есть ли здесь сентябрь? И где это — «здесь»?

Волной накатил звериный запах. Волки набежали и охватили пришельца полукругом. Левой рукой Игнат упирался в злосчастное дерево, голову опустил. Такое приключение сорвалось: провалился в другой мир, нашел девушку, спас… А неважно, как! Эти идиоты в книжках всегда спасают, а Крылов себя дураком не считал. Придумал бы что-нибудь!

Только против времени что придумаешь? Деревья растут медленно. До Иринки теперь лет семьдесят, если не все сто. А тут еще и волки…

Волки!!!

«Поздно же ты спохватываешься!» — пискнул Игнатов внутренний голос. Парень содрогнулся; обвел зверей белыми от страха глазами и привалился спиной к дереву. А дальше? Все оружие — реечный ключ от подъезда. Да тут у некоторых зубы длиннее!

«Чужая дорога» — подвел итог внутренний голос. — «Совсем чужая!»

«Но Ирина-то по ней укатила» — возразил сам себе Игнат. Удивился: почему волки не нападают? «А ты недоволен?» — внутренний голос ехидничал — «Живи, пока можно…»

Игнат заставил себя выпрямить спину и поднял голову к синему небу. Подумал: «А зато в эту чертову Сибирь теперь можно не ехать!»

И неожиданно для себя самого улыбнулся.

— Глант!

— Что?!

— Глант. А-тен-ду. — раздельно произнес ближайший к Игнату волк, и уселся, вывалив язык — если бы не крепкий, совершенно неописуемый, звериный запах, вполне можно спутать с овчаркой.

Тут ноги Игната не вынесли туризма столь экстремального, и он просто сполз спиной по стволу дерева, оседая на пригорок. «Хорошо хоть, штаны сухие» — ехидно буркнул внутренний голос. Голова кружилась, а волчий запах упорно толкал желудок к горлу. Игнат решил пока не вставать.

В ответ на движение Крылова, все волки тоже уселись, а некоторые и улеглись мордой в лапы. Теперь Игнат мог видеть, что всего их — десятка два. Пыльная туча большой охоты гулко топотала поодаль, забирая от лесистого холмика в сторону степи.

«Дрессированные!» — догадался внутренний голос, — «Есть не будут!». Игнат мгновенно дорисовал в своем воображении остальное. Зря, что ли, перечитал он столько килотонн фантастики?

Вот Игнат проходит все ступени в волчьей стае — от бесправного раба до сияющего воителя верхом на верном четвероногом друге. Вот он приносит волчьим племенам правильную тактику и строй; учит их огню и рытью колодцев… Вот созданная им волчья империя серой волной нависает над маленькими людскими городишками, как раз такими, куда увезли Ирину…

Ирка!

Тьфу, зараза! И придет же в голову… Император, блин!

— Глант! Глант! — зашумели волки, ворочая косматыми мордами, и от многоглавого движения нестерпимый звериный дух покрыл Игната выше макушки. Крылов оперся рукой о дерево и кое-как встал, думая глотнуть свежего воздуха повыше. Мелькнула мысль: разве серым не проще говорить рычащими звуками?

Но додумать он не успел: со стороны пыльного облака приближалась пара наездников на волках. Окружившее Игната зверье мигом освободило проход; прискакавшие гости сошли на землю и сбросили с голов выгоревшие до бесцветности капюшоны. От налетевшей пыли Игнат чихнул и невнятно бормотнул извинения.

Прибыли два высоких старика; а, может быть, просто пожилых мужчины. Лица крепкие, почти квадратные, загорелые; кожа обветренная, продубленная, морщинистая. Пожалуй, все-таки старики. Вожди? Вряд ли — чего им делать в степи? Глаза точно неземные — желтые, как у филина. И зрачок вертикальный. Оборотни? Всего остального под пропыленной насквозь одеждой видно не было. Телосложение? Опять же, черт его разберет под балахоном…

Правый от Игната наклонил голову; Крылов поспешно повторил его жест.