Старшие Арканы - Чарльз Вильямс

- А? - очнулся Генри. - Простите, я прослушал. Сибил с готовностью повторила. Генри вскочил на ноги.

- Нэнси, милая моя, я так невнимателен, - сказал он, заглядывая ей в глаза. - Конечно, ты совсем замучилась. Мы все, наверное, пойдем, - разве что вы захотите.., продолжить опыты, - последовала нарочитая пауза, - с вашими картами.

- Нет, благодарю вас, - холодно отозвался м-р Кенинсби. - Я, пожалуй, отнесу их обратно сам. - И он поглядел на разбросанную по полу колоду.

- Я сейчас провожу Нэнси и соберу их, - предложил Генри. - А до тех пор ничего с ними не случится.

- В таком случае, я соберу их сейчас, так будет быстрее, - ответствовал м-р Кенинсби. - Вещи иногда имеют обыкновение теряться.

- В этой комнате никогда ничего не терялось, заметил Генри.

- Но к коридорам и к другим комнатам это не относится, - фыркнул м-р Кенинсби. - Нэнси, думаю, подождет минутку. Она, кстати, успела бы собрать их, пока вы рассуждаете, молодой человек, - и он потянулся к картам.

Генри опередил его, но, когда он вложил колоду в футляр и протянул владельцу, смуглое лицо его слегка порозовело. М-р Кенинсби вцепился в свою собственность, бросил презрительный взгляд на танцующие фигурки и направился к выходу. Генри взял Нэнси под свою опеку (Сибил охотно уступила), и они направились вслед за м-ром Кенинсби. Проходя под занавесями, Нэнси вдруг живо поинтересовалась:

- А зачем здесь эти драпировки? Генри наклонился к ее плечу.

- Если хочешь, я покажу тебе. Чем скорее, тем лучше. Ты действительно так сильно устала? Или еще можешь посмотреть, какое великое будущее покажут нам карты?

Нэнси оглянулась на комнату.

- Дорогой, давай лучше завтра? По-моему, сегодня я и так сделала немало.

- Тогда отдохни, - ответил он. - В этом доме всегда хорошо спится. Завтра я покажу тебе еще кое-что.., если только, - добавил он, заговорив еле слышно, - ты сможешь достать карты. Нэнси, какую ценность они могут представлять для твоего отца?

Она слабо улыбнулась.

- Вы из-за этого ссорились? - она увидела, как он нахмурился, и добавила:

- Никакой.

- Однако он хочет владеть ими, - сказал Генри. -Тебе не кажется, что они принадлежат.., тем, позади нас?

- Наверное, так и есть, - неуверенно проговорила Нэнси. - Я чувствую, что все мы принадлежим им, чем бы они ни были. Твои золотые фигурки проникли в меня, дорогой, и мое сердце танцует для них, а не для тебя. Тебе не жалко?

- Давай танцевать для них вместе, - решительно ответил он. - Фигурки и карты, руки и ноги - мы еще соберем их всех вместе.

- И твоя тетя говорила, - напомнила она, - как что-то собирается вместе. А кого она называла Гором?

- Моя тетка - такая же ненормальная, как твой отец, - ответил Генри. - A Гор стал сном больше двух тысяч лет назад.

Глава 6

ШУТ

Некоторое время спустя, когда после более или менее эмоциональных прощаний все гости разошлись по комнатам, Генри вошел к деду. Старик ждал его с нетерпением и, едва за внуком закрылась дверь, немедленно спросил:

- Ты слышал? Она действительно это имела в виду?

Генри пересек комнату и сел.

- Должно быть, так, - сказал он. - Она же не знала, чего мы хотим. Могла, конечно, просто играть с нами - но не стала бы, это ей не свойственно. Значит, если она видела... - он поднялся и заходил по комнате в крайнем возбуждении. Быть такого не может! Хотя, собственно, почему? А вдруг и вправду пришло время обрести видение вместе с картами!

Аарон прижал руку к сердцу.

- Но почему именно она? Сколько знающих из нашего народа веками изучали Таро! И никто, никто, включая и нас с тобой, ни разу не видел, как танцует Шут. Есть только предания о том, что он способен двигаться. Почему же именно этой женщине суждено было увидеть его танец? Не могу поверить.

- А зачем бы ей притворяться, если она не видит? - возразил Генри. - Кроме того, я же говорил тебе, что она обладает немалой силой. Она полностью владеет собой, я ни разу не видел, чтобы что-нибудь возмутило или расстроило ее. Она олицетворение женского начала в картах, только не знает об этом - жрица, дева и хранительница в одном лице.

- Я тебя не понимаю, - проворчал Аарон. - Она ничего не знала ни о картах, ни о танцорах. Она не знала, зачем и как они танцуют. Да она же самая обычная женщина - глупая клуша и сестра глупца.

- Но мы-то до сих пор не знаем, что означает Шут, - возразил Генри. - Ты сам сказал, что никто никогда не видел его в движении. А эта женщина не видела его там, где видели все мы. Для нее он был полнотой гармонии, вершиной танца.

- Она не знает танца, - упорствовал Аарон.

- Она не знает, что она знает, а что - нет, - ответил Генри. - Либо она лжет, либо, по воле какого-то непостижимого случая, она может видеть то, что нам недоступно: а если может, то самое древнее из преданий человеческой расы истинно, и Шут действительно может двигаться.

- Значит, она владеет тем знанием, которое никак не дается нам, - Аарон чуть не плакал. - И она уезжает на следующей неделе!

- Вот почему она так легко справилась тогда с Джоанной, - задумчиво проговорил Генри. - Сердце ее в гармонии с миром. Только ее глаза способны точно читать будущее, и она-то как раз не хочет его знать. Для нее каждый миг завершен и целостен. Это так прекрасно и так.., жутко. И что же нам со всем этим делать теперь? - Он резко остановился и взглянул на Аарона.

- И она уезжает на следующей неделе, - с отчаянием повторил старик. Генри упал в кресло.

- Давай-ка разберемся спокойно, - предложил он. - Карты Таро вернулись к своим образам, с нами женщина, способная читать танец; и не забудь еще кое-что немаловажное - мы с Нэнси на пороге великих открытий. С другой стороны, мы можем лишиться всего из-за идиота, который полагает, будто карты принадлежат ему; женщина собирается покинуть нас и уехать Бог знает куда, а Нэнси может не справиться. Впрочем, это уже мое дело. А вот все остальное наша общая забота, и твоя в частности. Теперь, когда карты вернулись к танцорам, и мы можем прочесть смысл танца, ты что же, позволишь им уйти?

- Надо подумать, как удержать их, - сказал Аарон. Генри напряженно размышлял о чем-то, глядя прямо на деда, но, кажется, не замечая его.

- Если мы теперь упустим карты, то рискуем никогда больше их не увидеть разве что в музее, в стеклянной витрине с этикеткой, и ротозеи будут глазеть на них, а какой-нибудь надутый индюк-профеосор примется объяснять, что это такое. - Генри порывисто поднялся. - Стоит мне об этом подумать, как я начинаю понимать Джоанну, причитающую над своим забытым богом. Неужели мы позволим опять разлучить карты с их образами?

Аарон, низко склонившийся над столом, насмешливо взглянул на внука.

- Ну иди, помолись Горy, как Джоанна, или побегай по полям, считая себя Исидой, Божественной Матерью. Ну что ты все скачешь? Я уже стар, страсти давно покинули мое сердце, но будь у меня твой пыл, я бы не стал тратить его на проклятия и вопли. Сядь! Давай поговорим спокойно. До их отъезда еще четыре дня.