Завтра ты войдешь в класс. Записки сельского учителя - Леонид Андреевич Гартунг

на своих уроках. Если один учитель правильно требует, чтобы дети поднимали руку, а другой позволяет выкрикивать с места, ясно, что второй сводит на нет все усилия первого. А мало ли случаев, когда один учитель справедливо строг, а другой, напротив, подчеркивает свою «доброту», чтобы понравиться детям? Они ведь — народ смышленый, наблюдательный. И на ходу учатся «подлаживаться» к разным учителям. Так воспитываем мы не дисциплину, а приспособленчество.

Учитель подчас устал, чем-то расстроен, нездоров, но при любых условиях он обязан владеть собой. Это не значит, однако, что ему следует быть таким «добреньким дядей».

Помню, однажды, в первый год работы, ко мне на урок пришла завуч школы, очень хороший педагог и добрый человек, Мария Петровна Медведевская. Мне, вообще говоря, повезло, что я начинал работать под ее руководством. Тема урока была довольно скучная, а я по неопытности не сумел сделать ее интересней. На задней парте сидели трое мальчишек и мешали мне — разговаривали, толкались локтями, смеялись. Меня сердили их выходки, но я, сдерживая себя, изредка оборачивался к ним и просил:

— Тише.

Именно просил, а мальчишки не обращали на мои просьбы никакого внимания. «Хотите сорвать урок? — думал я. — Нет, это вам не удастся».

После звонка, в учительской, Мария Петровна с возмущением спросила меня:

— Послушайте, почему вы все это терпели?

— А что я мог сделать? Удалить их из класса?

— Не обязательно. Вы должны были рассердиться, а не изображать из себя человека, которому все на свете безразлично! Педагогический гнев — это тоже средство воспитания. Да, нужно было разгневаться и со всею страстью высказать свое отношение к их проделкам. Ваш гнев должен быть целенаправленным, управляемым. Нельзя, конечно, терять над собой контроль. Ваш гнев должен словно ярким пламенем осветить ученикам все безобразие того, над чем они не задумывались. Он должен морально возвысить вас и морально разбить тех, против кого направлен.

Я не поручусь, конечно, что Мария Петровна высказалась именно так, но смысл я запомнил совершенно точно. Я понял, что не всегда надо сдерживать себя. Причем надо уметь требовать не от своего имени, а от имени всего класса или даже школы. Чтобы ребята знали, что их личная расхлябанность, шалость на уроках нарушают ритмичную работу всех.

Чтобы дети усвоили не отдельные правила поведения, а выработали в себе привычку к дисциплине, чтобы она вошла, так сказать, в их плоть и кровь, нужна и отличная организованность всего, что делается в школе. Именно всего — без исключения. Уже ступая на крыльцо школы, ребенок должен ощущать атмосферу порядка, чистоты, продуманного удобства, которые возымеют еще большее воспитывающее значение, если в создании их будут участвовать сами дети. Тогда ученика покоробит плакат или объявление, криво висящее на одной кнопке, возмутит лужа у бачка с питьевой водой, разбитое окно, исчерченная парта.

Сознательная дисциплина бывает не тогда, когда дети правильно ведут себя при учителе, а когда они действуют дружно и организованно, добиваются поставленной цели без него, самостоятельно.

Но в требованиях порядка и организованности не следует перегибать палку, чтобы не превратить их в муштру. В школьной жизни необходимы и смех, и шутка, и танцы, и веселая музыка. Чтобы школьные годы запомнились как светлое, радостное и красивое время.

Антон Семенович Макаренко — замечательный советский педагог — правильно утверждал, что дисциплина в нашем обществе — это явление и нравственное, и политическое. Да, сознательная дисциплина — это не только неотъемлемое качество советского гражданина, но и важнейшее условие силы и единства нашего социалистического общества.

В том-то и состоит трудность учительского дела, что ни диплом, ни твердое знание методики, ни даже долгая практика не делают нас учителями. Только постоянная моральная работа, самовоспитание ставят нас на ту высоту, которая отличает настоящих педагогов. Невозможно выучить роль учителя. Им надо стать. Легко ли это? Трудно. Очень трудно. Это задание на всю жизнь. Нужно неустанно совершенствовать себя, набираться знаний, выковывать свой характер, волю, быть всегда отзывчивым, чутким, внимательным и гуманным. Мы должны стать детям самыми близкими, самыми уважаемыми людьми, чтобы они стремились стать такими, как мы. Вместе с тем никто из нас не должен становиться ходячей добродетелью. Мы не должны допускать ни малейшей фальши в нашем поведении, никакой нарочитости, казенной, сухой благонамеренности. Прежде всего учитель должен быть активным борцом за коммунизм. Борцом! Вот тот моральный фундамент, на котором должен строиться его характер и поведение. Вот в чем залог успеха всех воспитательных действий учителя.

Моральный кодекс строителя коммунизма, записанный в программе коммунистической партии — это компас, который указывает учителю верный путь в его повседневной работе. «Человек человеку — друг, товарищ и брат». Пусть этот девиз станет законом нашей педагогики, нашего поведения. Кто как не мы, советские учителя, призваны одними из первых осуществить этот великий принцип.

КОГДА РОЖДАЕТСЯ ГРАЖДАНИН

Да, действительно, когда? Может быть, когда к ножке жалобно попискивающего новорожденного медсестра привязывает номерок — первое его удостоверение личности? Или когда в ЗАГСе заполняют хрустящий бланк свидетельства о рождении и в книге актов гражданского состояния появляется еще один Юрий или Татьяна? Или это происходит шестнадцать лет спустя, когда юноша или девушка с волнением и гордостью рассматривает первый свой паспорт?

Понятие гражданин означает связь человека со своей Родиной. Связь кровную и духовную. Ты можешь сменить профессию, жениться, достичь в жизни многого или потерпеть неудачу, быть в почете или наоборот, но у тебя всегда остается самое дорогое — имя гражданина своего социалистического отечества. И каждый знает множество примеров, когда гражданское чувство вело человека к подвигу, когда он, выбирая между жизнью и смертью, между личным благополучием и долгом, предпочитал трудную долю, иногда физическую гибель, но исполнял свой гражданский долг. Их не счесть, наших великих граждан. И тех, кому воздвигнуты памятники, и тех, о величии которых никто еще не узнал.

Но великое вырастает из малого. И могучий дуб начинается с желудя. Гражданское сознание формируется и в детском саду, когда малыш поет песню о Москве или слушает народную русскую сказку, и в семье, когда отец, вернувшись с работы, рассказывает о делах на заводе, и на улице, которая меняет старые обветшалые дома на новые, светлые. И в кино, когда мальчишка плачет над смертью Чапаева. И в школе… В школе — особенно. Не только потому, что это второй дом ребенка, где он проводит едва ли не половину времени, но, прежде всего, потому, что здесь у него вторые родители