Завтра ты войдешь в класс. Записки сельского учителя - Леонид Андреевич Гартунг

Ребята посматривают в окно — не идет ли учитель. А его все нет. Кто-то выстукивает на парте барабанную дробь, кто-то от скуки рисует на доске карикатуру. Наконец, педагог появляется. Он не смущен и не извиняется за опоздание. Он чувствует себя хозяином положения.

— Ну что ж? Начнем?

И принимается объяснять задачу. Но вот скрипнула дверь. На пороге виновато появляется ученик. Учитель гневно поднимает брови.

— Во сколько назначена консультация?

Опоздавший что-то лепечет, но учитель его не слушает.

— Нет, я спрашиваю: во сколько?

На лицах ребят тонкая, еле заметная усмешка. Кто-кто, а дети очень четко улавливают щекотливость положения. А педагог? Он продолжает разъяснять задачу и не замечает, что ученики выставили ему двойку по поведению. Невидимую, но большую и жирную двойку.

И еще картинка. Было это давно. В ясный осенний день на поля колхоза вышли школьники. Как муравьи, рассыпались они по свежей стерне, подбирая колосья ржи. Им нравится работа, нравится солнце, ветер и голубое небо. Слышен их смех, щебет звонких голосов. Вместе с ними — учительница. На ней новое пальто и красивая косыночка. У нее тоже хорошее настроение, но ребячье увлечение работой не затронуло ее. Она стоит поодаль. Ей сейчас некогда. Она занята беседой с молодым шофером. Веселый, славный паренек приехал к реке мыть машину и нечаянно отвлекся от дела, заметив красивую цветную косыночку. Они перебрасываются шутками, кажется, он приглашает учительницу прийти вечером в клуб на танцы. А дети то и дело посматривают в их сторону. Им странно, что любимая учительница не работает вместе с ними.

Я хорошо знал Марию Николаевну — ее никак не назовешь белоручкой, она умеет и любит работать, но вот случилось же сегодня такое… Пустяк это? Нет, не пустяк. Возможно, завтра она вполне искренно и горячо будет наставлять своих учеников: «Любите труд!», а они невольно вспомнят ржаное поле, ее разговор с симпатичным шофером и ее руки, засунутые в карманы нового голубого пальто…

НЕ МЕЩАНИНА, НО БОЙЦА

Мы часто совершаем серьезную ошибку, когда вместо воспитания сознательной дисциплины требуем элементарного послушания. Сами того не замечая, мы опускаемся до мещанского взгляда на дисциплину, сводя ее к многочисленным «не… не… не…».

Вот и случаются подчас странные неожиданности, о которых мы стыдливо умалчиваем. Так, из газет мы узнаем, что бывший «нарушитель», которого мы со вздохом облегчения проводили из школы, отличился при защите границы и в многочасовом бою не отступил ни на шаг… А бывший «тихий мальчик», на которого мы не нарадовались, став мужчиной, вдруг гнусно обманул девушку, цинично отказался от собственного ребенка.

Я думаю, надо прежде всего четко себе представлять, кого мы хотим воспитать. Послушным ведь бывает и махровый мещанин. Ему удобно для собственного удовольствия жить тихо, никого не задевать, никому не возражать, для всех быть хорошим. Многочисленные «не» его вполне устраивают.

А наша цель — воспитать активного строителя коммунизма, ставящего общественные интересы выше собственных. И, значит, дисциплина его должна быть не пассивной, а дисциплиной бойца, который сражается в едином строю с товарищами и готов не только выполнять приказы и подчиняться, но и сам проявлять смелость и инициативу.

Ясно, что воспитание такой дисциплины у детей — процесс длительный и сложный, подразумевающий в первую очередь выработку правильных взглядов, цельного коммунистического мировоззрения.

Какова же роль учителя в этом процессе? С чего он должен начинать? Конечно, не с лекции. Еще раз повторяю: с живого примера. С самого себя. Тут можно обойтись и без учебников педагогики. Пусть учитель скажет себе: «Я сам должен стать таким, каким хочу видеть своих воспитанников». Все в поведении учителя должно быть образцом подтянутости и самообладания. Плохо, если учитель требует от учащихся порядка, а сам на уроке суетливо ищет в шкафу нужную карту или прибор. Или учит их быть точными, а сам, не рассчитав время, объясняет материал после звонка на перемену.

Точность вообще должна стать неотъемлемым качеством учителя. Сейчас не прадедовские времена, когда крестьянин вставал с петухами, а ложился с закатом солнца. Тогда большего и не требовалось. Работал крестьянин на единоличной полосе, и никто от него не зависел. Но мы живем в мире развитого общественного производства, когда неточность одного нарушает слаженную работу целого коллектива. И это надо объяснять детям, чтоб они знали, что требование точности — не прихоть учителя, а необходимость, продиктованная интересами дела.

А вспомните, как у нас иногда бывает. Пора начинать, например, праздничный вечер, а все еще кого-то нет, кого-то ждут, за кем-то посылают, что-то ищут и не могут найти, кто-то закапризничал и отказывается от роли, а ребята в нетерпении приподнимают занавес и от скуки начинают озоровать.

Не менее важно чувство ответственности, возникающее отнюдь не стихийно. Его надо воспитывать. Полезно ввести строгое правило: «Выполнил поручение — отчитайся». И желательно, чтобы поручения чаще исходили не от учителя лично, а от класса, отряда, комсомольской организации. А бывает у нас и так, что мы поручаем, потом сами забываем, кому что поручили. Так и возникает безответственность.

А наказания? В разумной дозировке они, конечно, укрепляют дисциплину. Но у иных учителей они сыплются, как из рога изобилия. За пустяковую шалость требуют извинений перед классом, унижают ученика словесно, посылают за родителями, ведут «на расправу» к директору и т. д. Бывает, что дело и не в шалости. Я, например, знаю случай, когда ученик был удален из класса только за то, что указал учительнице на ее ошибку. Она прикрикнула, потребовала, чтоб он замолчал, но он настаивал на своем и в результате оказался в коридоре. И, между прочим, я не заметил у него ни обиды, ни возмущения. Он смеялся — слишком уж нелепым казалось ему поведение учительницы.

Такие наказания только вредят учителю. Если наказание необходимо, оно должно быть справедливым и вызвать у школьника глубокие переживания и размышления.

Есть дисциплина страха, но она недорого стоит. Не вечно же жить человеку под строгим взглядом учителя!

Есть дисциплина интереса. Учитель рассказывает так, что дети слушают, боясь пропустить слово. Шалости забыты. Это, конечно, неплохо, и все-таки подобная дисциплина пассивна. Она не требует от ребенка работы над собой.

И есть, наконец, дисциплина сознательная. Ее можно выработать только в коллективе. При этом важно, чтобы в школе были единые требования. Какими бы качествами и талантами учитель ни обладал, — если он действует в одиночку, в отрыве от своих коллег, настоящей дисциплины ему не добиться. В лучшем случае он установит порядок