Стеклянная мадонна - Кэтрин Куксон

Иногда, если бывало тепло, и ей хотелось сбросить туфельки, стянуть чулки и пробежаться по траве босиком, однако Аннабелла не исключала, что всем этим детям в холод, сырость и снег тоже не во что обуться. Она произнесла, ни к кому не обращаясь:

– На них нет ни чулок, ни туфель. Отец откликнулся:

– Они им ни к чему, дорогая: подошвы у них крепче кожи на подметках.

– Вот оно что! – Она покачала головой и улыбнулась отцу, чей ответ поднял ей настроение.

Но чем дальше они проникали в старый город, тем больше она ежилась от запустения, грязи, зловония. Здешний люд выглядел очень странно: можно было подумать, что это пришельцы из чужих земель. Потом случилось ужасное: женщина из верхнего окна вывалила на улицу содержимое ночного горшка, и Армору пришлось пустить лошадей галопом, чтобы заряд пролетел мимо. Аннабелла была поражена тем, что женщина метила нечистотами именно в них и при этом громко хохотала.

Взглянув после этого происшествия на мать, она увидела, как та побледнела и поджала губы, что свидетельствовало о ее гневе. Отец выругался, но Бостон лишь рассмеялся. Посмотрев на Стивена, девочка с удивлением обнаружила, что и он борется со смехом.

Карета въехала на Крейн-стрит. Улица представляла собой набережную реки, и Аннабелла не знала, куда смотреть: то ли на корабли, то ли на тротуар, где рядом с каретой шагала какая-то женщина. От женщин, которых она видела прежде, ее отличала яркая одежда. Она смотрела на девочку в упор, а потом улыбнулась, и Аннабелла улыбнулась ей в ответ. Потом ее внимание привлекло окно, из которого с криками высовывались сразу несколько женщин. Лица их были радостными. Отец поднял глаза и слегка улыбнулся им, так же поступил мистер Бостон. Мать же смотрела на женщину, которая не отставала от кареты и, не обращая внимания на мать, не отрывала глаз от Аннабеллы. Она еще никогда не видела столь ярко накрашенных женщин: глаза ее были очень темны, а губы и щеки красны…

Сердце Розины колотилось так неистово, что, казалось, вот-вот вырвется из грудной клетки. Он не мог до этого дойти! Нет, такой жестокости она не могла себе представить. Однако рядом с каретой продолжала шагать эта размалеванная особа в кошмарной шляпке, с полуобнаженной грудью. Нет, не может быть! Хотя если смыть с нее краску, то сходство бросится в глаза: она высока, круглолица, хорошо сложена. Но нет, он не стал бы подвергать жену такому унижению!

Она глянула на мужа, он тоже не спускал глаз с ужасной женщины на тротуаре. Значит, он пошел на это! Мерзавки тоже высовывались из своего окна не просто так: они ждали этой минуты. Господи, за что? Чем она провинилась, что ее подвергают таким унижениям, таким страданиям?!

Она крепко сжала руку Аннабеллы. Теперь оба смотрели только на нее: и женщина, и муж. Она хотела закричать, но самообладание, закаленное долгими годами, помогло ей справиться со слабостью.

Эдмунд Легрендж отдал кучеру короткое распоряжение, и лошади устремились вперед рысью. Женщина еще некоторое время бежала вровень с каретой, а потом отстала. Карета покатилась с холма на Рыночную площадь, миновала ее, спустилась по Кинг-стрит и стала подниматься на другой холм, где располагался стекольный завод.

Аннабелле суждено было навсегда запомнить первое впечатление от стекольного завода, когда она едва не вскрикнула от разочарования. Ее взгляду предстало пространство с одной длинной постройкой, дальний край которой был увенчан конусообразной трубой, и тремя похожими на нее постройками поменьше. По одну сторону длинного здания была свалена большая куча мелкого угля, по другую – красовалось множество дров.

Здесь не было ни суеты, как на верфи Палмера, ни шума механизмов. Лишь один работник тащил через двор полено.

На протяжении последних трех лет она читала под руководством мисс Ховард книги об изготовлении стекла и отвечала на вопросы по прочитанному бойко, как попугай. Стекло состоит из силиката, натрия, калия, извести или мела; существуют разные типы стекла, в частности кронглас, бутылочное, листовое, флинтглас. Ей было известно, что стекло либо выдувают, либо льют. В Англии изготовлением стекла занимались в основном французы, у них случались неприятности с хозяевами-англичанами, которым они не желали передавать секрет своего мастерства. Большими искусниками по части стекла были итальянцы, они тоже держали при себе главные секреты. Аннабелла узнала, что состав стекла ни для кого не представляет тайны, но секретом остается то, как обрабатывать эти составные части. У нее сложилось впечатление, что великое множество книг трактовало об одном и том же нехитром предмете. Все сводилось к тому, чтобы смешать песок с рядом добавок, положить все это в емкость, емкость поместить в печь, когда же все это перемешается и превратится в жидкость, надо придать массе форму – плоскую, круглую или любую другую. Если необходимо получить цветное стекло, то в массу добавляют медь, придающую ей красный или зеленый оттенок, и железо, окрашивающее в синий цвет.

Она предвкушала момент, когда сумеет продемонстрировать отцу осведомленность в семейном промысле, но сейчас, оказавшись в святая святых, не могла открыть рот. Она смотрела на нечто куполообразное с отверстиями по сторонам. Неподалеку размещались поддоны с водой. Перед поддонами стояли трое мужчин с длинными трубками, выдувавшие из стекла пузыри. Другие работники сидели и осторожно крутили понемногу стекла на концах палочек. Здесь было тихо, если не считать негромкого шипения и скрежета.

От группы людей, занятых чем-то в дальнем углу цеха, отделился человек. Он быстро подошел к гостям. Легрендж добродушно окликнул его:

– А, это вы, Бигнол! Все в порядке?

– Да, сэр. – Бигнол козырнул.

– Мистер Аткинсон здесь?

– Да, сэр, он у себя.

– Будьте добры, сообщите ему о нашем приезде.

– Слушаюсь, сэр.

Проходя мимо гостей, Бигнол козырнул Розине и сказал:

– Добрый день, мадам.

– Добрый день, Бигнол. Как поживаете?

– Неплохо, мадам.

– Как ваша жена и семья?

– Превосходно, благодарю вас, мадам.

Она наклонила голову и улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ и поспешно удалился. Легрендж приподнял брови и сказал:

– Совсем забыл, что ты знакома с Бигнолом. Она бы могла ответить, что знает Бигнола дольше, чем его, но предпочла промолчать.

Подбежал директор, извиняясь за свою нерасторопность. Экскурсия началась.

Эдмунд Легрендж хорошо знал стекольное производство и, займись он им серьезно, мог бы расширить его и сделать конкурентоспособным, во всяком случае, по сравнению с другими стекольными заводами города. Производство стекла требовало строгого контроля: каждому цеху был необходим начальник, чтобы наблюдать за стеклодувами, литейщиками, подборщиками и плющильщиками; за начальниками тоже требовался надзор как для проверки качества песка, так и по бухгалтерской части.