Стеклянная мадонна - Кэтрин Куксон

Аннабелла от волнения чуть было не забыла помахать рукой мисс Ховард, стоявшей у окна второго этажа. Ей хотелось, чтобы гувернантка, которую она очень любила, присоединилась к ним, но мать не дала на это согласия.

При взгляде на сияющую дочь у Розины сжалось сердце, как случалось всегда, когда она думала о том, насколько быстро бегут годы; каждый день рождения Аннабеллы она воспринимала как еще один шаг к расставанию, потому что дочь выйдет замуж лет в шестнадцать, самое позднее – в семнадцать. Что тогда станется с ней самой? Проблеск надежды виделся ей разве что в том, что Стивен был неравнодушен к кузине; если с годами это чувство окрепнет, то она не потеряет дочь, так как Стивен уважал тетушку и демонстрировал необычную для юного возраста степень понимания ближних.

Стивен тоже не спускал глаз с Аннабеллы. По его мнению, она сегодня выглядела очень милой и гораздо старше своих десяти лет; он скорее дал бы ей лет двенадцать, но это объяснялось скорее ее ростом. Он радовался, что его пригласили погостить с неделю, но опасался ссоры с дядей Эдмундом. Стивен покосился на дядю. Внешне тот совсем не походил на дурного человека, но, с другой стороны, как по внешнему виду отличить плохого человека от хорошего? Дядя был очень хорош собой и отличался безупречными манерами. Однажды он поделился этим своим впечатлением о дяде с двоюродной бабушкой Эммой, и та ответила, что красивые мужчины всегда одержимы дьяволом. Об этом приходилось только сожалеть, поскольку Стивен вскоре и сам надеялся превратиться в представительного господина. Возможно, ростом и стройностью ему не удастся соперничать с дядей, зато он не отставал от него правильностью черт.

Эдмунд Легрендж тоже посматривал на дочь. Итак, ей исполняется десять лет. Неужели минуло уже десять лет с того дня, когда он принес ее с Крейн-стрит? Она обещает превратиться в настоящую красотку. Видел ли кто-нибудь такие же темно-зеленые глаза? Не карие и не голубовато-зеленые, а цвета летней листвы, озаренной солнцем, теплые и ясные? Прибавьте к чудесной внешности очевидное очарование. Странно, что она нисколько не похожа на мать. Мать!.. Он неслышно прищелкнул языком. Что она подумает, когда увидит наконец свою дочь? Он радовался, что благодаря ясной погоде они смогли воспользоваться открытым экипажем, потому что в противном случае ей пришлось бы поджидать их у самого завода, чтобы мельком взглянуть на девочку, выходящую из кареты, а так она сможет любоваться ею, стоя на улице.

Любопытно, что сказал бы Бостон, знай он ситуацию во всей полноте? Скорее всего, ничего бы не сказал, а просто приподнял свои плебейские брови. Забавно, что чем глубже канава, в которой некоторые валяются, прежде чем начать взлет, тем выше им хочется взлететь и тем строже их моральные требования. К примеру, Бостону не нравилось открыто посещать Крейн-стрит. Когда Легренджу удалось уговорить его завести любовницу и поселить ее отдельно, он выбрал домик на окраине Ньюкасла. Высокие принципы прекрасно уживались с похотливостью.

Эдмунд Легрендж был бы удивлен, если бы мог сейчас прочесть мысли своего приятеля, которые развивались в том же направлении, что и его: припоминая последний загул, Джордж Бостон склонен был назвать вкусы Легренджа свинскими; ему было любопытно, насколько сидящая напротив элегантная дама осведомлена о частной жизни своего супруга, а также, окажется ли состояние, обладательницей которого ей предстояло стать через три года, так велико, как уверял Легрендж. Если ожидания не сбудутся, то Бостону придется проститься с деньгами, что он ему ссудил. Он сильно поиздержался, чтобы Легрендж взял его под свое крылышко и ввел в изысканное общество, однако в последнее время все чаще думал, что переплатил и мало получил взамен. Тем не менее такому субъекту, как Легрендж, не стоило перечить, тем более не стоило от него отказываться. Несмотря на свою сомнительную славу, он был по-прежнему вхож в неплохие дома – возможно, не класса Перси или Редхедов, но все же вполне состоятельные, где Бостон надеялся подобрать себе жену.

Отец советовал ему: «Держись подальше от мест, где женщины хотят, не только денег, но и налета изящества. Отправляйся в Камберленд или Дарэм, там ты убьешь сразу двух зайцев: отыщешь себе жену из приличного семейства, а заодно приглядишь горсть мелких фирм, у которых нелады с деньжатами. Скупай их побольше, преврати «Джордж Бостон и сын» – компанию по производству иголок, ножниц и ножей, а также булавок – в фирму, с которой вынуждены считаться все».

Отец повстречал однажды Легренджа и принял его за человека хорошего происхождения. Он бы запрезирал его, если бы узнал, кто он такой на самом деле.

Происхождение! Бостон фыркнул, мысленно отмахиваясь от всей этой семейки, включая бледного юнца. Юнец смотрел на него оценивающим взглядом. Бостон спросил у него с интонацией превосходства:

– Какое учебное заведение вы посещаете?

– Итон, сэр.

– Итон! – Бостон насмешливо задрал подбородок. – Что же вы собираетесь делать после Итона?

– Надеюсь учиться в Оксфорде, сэр.

Бостон с неменьшим презрением повторил слово «Оксфорд».

– А дальше куда? В премьер-министры? – Он засмеялся, но юноша серьезно ответил:

– На это я не замахиваюсь, сэр. Моя мечта – стать барристером.[3]

Бостону захотелось отвесить юному снобу пощечину. Итон, Оксфорд да еще барристер!

– У вас есть стекольный завод, сэр?

– Что? – Вопрос был задан Аннабеллой, и Бостон не сразу сообразил, что ответить. Ему на помощь пришел Эдмунд Легрендж, который со смехом сказал:

– Нет, дорогая моя, стекольного завода у него нет, зато есть много других. Назови любой – и окажется, что им владеет Джордж Бостон.

Друзья улыбнулись друг другу.

Экипаж свернул с аллеи и запрыгал на ухабах. Тряска раздражала Розину, но радовала Аннабеллу. Она завертела головой. По обеим сторонам расстилались живописные вырубки. Внезапно ей на глаза попались хижины, сколоченные из чего попало. Вокруг хижин копошились ребятишки, которые с приближением экипажа побежали к дороге.

– Посмотри, мама, нищие дети!

– Сядь, милочка! – тихо приказала мать.

Аннабелла послушалась, но продолжала наблюдать за детьми, державшимися на почтительном расстоянии от экипажа. Все они были босы и, подобно той давней троице, грязны, измождены и неулыбчивы.

– Живее! – крикнул Эдмунд Легрендж кучеру, после чего вполголоса объяснил Бостону: – Сброд Розиера! Снова бастуют. Пришлось выдворять их силой. Вместо них он завез ирландцев. В конце концов начнутся серьезные беспорядки, помяните мое слово. Не умеет он держать людей в узде и никогда не умел, как и его отец. – По его тону можно было подумать, что он успешнее справился бы с этой задачей.