Счастливый остров - Бенгт Даниельссон

В одно из своих посещений Папеэте он был настолько заворожен видом лодочного мотора, что не успокоился, пока не скопил достаточную сумму на его покупку. (На Рароиа до сих пор восхищаются беспримерной в истории острова выдержкой этого человека, который методично копил деньги почти целый год!) Понравившийся Теао подвесной мотор был небольшой, в пять лошадиных сил, и, вероятно, отлично подошел бы к его лодке. Но разве мог Теао довольствоваться малым! В конце концов он купил лучшее, что можно было получить за его деньги, — большой пятнадцатисильный двигатель.

Понятно, что на всем острове не нашлось ни одной лодки, для которой подошел бы такой мощный мотор[23]. Однако это не обескуражило Теао. Главное — он оказался единственным на острове обладателем механического двигателя! После ряда злоключений удалось даже запустить его. С того счастливого часа не реже чем раз в неделю Теао вытаскивал мотор на улицу и заводил, вызывая непритворное восхищение и удивление друзей.

Мебель, велосипеды, мотор и тому подобные предметы хоть придают какой-то вес их владельцу в глазах соседей. Но многие выбрасывают деньги исключительно из прихоти или под влиянием внезапного побуждения. Раройцы — народ пылкий и нерасчетливый, они часто принимаются за совершенно невыполнимые затеи, спохватываясь, когда уже поздно. Типичный пример — строительство домов.

По всей деревне можно видеть огромные цементированные фундаменты. Из них многие покрылись плесенью и источены непогодой, поэтому мы решили сначала, что это остатки строений, снесенных или поврежденных ураганами, и с грустью представляли себе, сколько раройцев покинуло родной остров, а то и погибло от стихийных бедствий. Но мы сильно заблуждались. За одним-двумя исключениями все эти фундаменты — незавершенные творения, несбывшиеся мечты, дело рук какого-нибудь местного прожектера. Окрыленный особенно хорошим заработком, он поспешил заложить новый дом таких размеров, что проект заведомо был обречен на неуспех из-за нехватки материалов, неспособности хозяина настойчиво копить деньги или просто из-за того, что все предприятие быстро ему надоело, не считая кучи других, столь же уважительных причин.

Мы насчитали на Рароиа больше десятка подобных памятников оптимизму и горячности островитян, и лишь в одном случае такой монумент нашел разумное применение: Фааири сделал из своего фундамента, внушительного сооружения метровой высоты — свинарник.

Впрочем, цемент годится, как известно, не только на фундаменты, но и для тысячи других целей, что, увы, не укрылось и от раройцев. Большинство местных жителей буквально мучаются несчастной любовью к цементу.

Так, однажды я увидел, что Ронго роет канаву, пересекающую весь его участок. Бесспорно, необычное занятие для полинезийца, и я спросил его, что он затеял.

— Это будет совсем не канава, — объяснил Ронго, — а стена.

— Стена? От кого же ты отгораживаешься — у тебя ведь нет соседей.

— Соседей нет, это верно, но стена мне нужна, чтобы отгородиться от сорняков.

— От сорняков?

— Ну да, вокруг моего участка столько сорняков, и они без конца лезут в сад, — произнес Ронго нетерпеливо и продолжал рыть, так что комья летели.

Я слегка встревожился за Ронго и осведомился у его зятя, как он расценивает затею тестя.

— Э, — ответил он, — все дело в том, что Ронго раздобыл два мешка цемента, а дома и фундаменты ему надоели, вот и решил придумать что-то новое. С ним всегда так — сначала сделает, а потом подумает. Когда стена будет готова, он сам первый станет смеяться. Аита пеапеа.

Ронго не достроил стену, но это не помешало ему смеяться.

Другая важная статья расхода — выпивки и пиры. Власти, полные заботы об островитянах, давным-давно запретили всякую продажу спиртного туамотуанцам, но так как запрет не распространяется на Таити, то постановление осталось на бумаге. Мало того, что туамотуанцы, приезжая в Папеэте, учатся пить; они получают отсюда контрабанду. Конечно, таможенники осматривают все суда, выходящие из Папеэте, и штраф достигает тысячи франков (83 кроны) за каждый конфискованный литр. Но ведь на шхунах столько укромных местечек, а кроме того, спиртное можно погрузить и после выхода из порта. В итоге торговля процветает, почти не встречая помех. Подозрительное совпадение: многие шхуны выходят из Папеэте под вечер, и с наступлением сумерек обязательно невдалеке от берега случается что-нибудь с двигателем. Правда, если появится береговая охрана, команде, как ни странно, всегда удается без труда завести мотор…

Нужно ли говорить, что раройцам приходится дорого платить за контрабандное спиртное? Литр рома, излюбленного напитка, стоит от 600 до 1000 франков. (В Папеэте — 175 франков.) Но раройцев возмущает не столько цена, сколько то обстоятельство, что ром нередко разбавлен водой или чаем.

Нашлись реформаторы, которые с самыми благими намерениями, желая сберечь островитянам деньги и здоровье, недавно предложили свободно продавать пиво на островах Туамоту. Тем самым надеялись прекратить злоупотребление алкоголем. И тут оказалось, что импортеры пива в Папеэте каким-то таинственным образом проведали о готовящейся реформе: их запасы в несколько раз превысили обычные, и стоило ввести в действие новые правила, как на рынок хлынули пивные реки.

Добрые раройцы с трудом верили своим глазам, когда увидели на шхунах целые штабеля ящиков с пивом.

А услышав, что каждый ящик, вмещающий 48 (сорок восемь!) бутылок, стоит до смешного дешево — всего 1200 франков, они сразу закупили по десятку ящиков на брата. На несколько месяцев островитяне позабыли о муке, галетах, тканях, цементе и все свои деньги тратили на пиво, не без основания опасаясь, что счастливое время не может длиться вечно. В конце концов пиры достигли таких масштабов, что власти отменили постановление.

На память о той поре в деревне остались тысячи пустых бутылок, нашедших своеобразное применение. Раройцы обкладывают ими клумбы; эти украшения играют в то же время немалую роль в борьбе за престиж. Если бутылки содержали обычное таитянское пиво, их повертывают этикетками внутрь, если же в них было первоклассное французское пиво, то ярлыки смотрят наружу.

Если каким-то образом после всех беспорядочных закупок и увеселений у раройца остаются еще деньги, он ни минуты не задумывается, куда их деть. До Папеэте от Рароиа всего несколько дней пути, а там открываются неограниченные возможности приобрести еще какие-нибудь соблазнительные вещи или основательно гульнуть. В магазинах полно всякой дряни со всех концов света, кабаки открыты с утра до ночи, такси всегда готовы везти того, у кого есть деньги, а в двух кинотеатрах почти каждый вечер идет новая картина. Пока в кармане остается хоть один франк, раройцы не спешат из Папеэте, а конец поездки почти всегда один и тот же: путешественник возвращается домой на чужой счет.