Счастливый остров - Бенгт Даниельссон

Примечательно, что нервные заболевания совершенно неизвестны на Рароиа. Когда я подробно описал им один из наиболее распространенных недугов цивилизованных людей, шизофрению, то мои слушатели, пожилые умные люди, недоверчиво покачали головами и в один голос заявили, что никогда не видели и не слышали ничего подобного [19].

И еще в одном важном отношении все остается здесь по-старому: на Рароиа круглый год царит лето, что облегчает существование и значительно сокращает потребности. Каждый с завидной быстротой и легкостью решает для себя жилищный вопрос, сооружая домик из пальмовых листьев, железа, сосновых досок или ящиков — в зависимости от вкуса или возможностей. Воды для стирки в лагуне больше чем достаточно, питьевая вода льется с неба в виде дождя, либо накапливается на деревьях в кокосовых орехах. Топливом обычно служит кокосовое волокно, которое природа щедро разбросала повсюду. За четверть часа можно собрать топлива на неделю. Косвенно климат способствует также разрешению продовольственного вопроса. Лагуна кишит рыбой многих видов. С утра за час-другой можно наловить сколько пожелаешь. Одежда уже в силу самих условий требует минимальных расходов. Пара трусов и набедренная повязка на смену — этого вполне достаточно на целый год. Разумеется, раройцы не ограничивают себя до такой степени, но если придется, они вполне могут прожить так без всякого ущерба для себя.

К четырем перечисленным факторам — независимости, наличию собственной земли, духовной целостности и ограниченности материальных потребностей, — которые по-прежнему являются основой спокойного, не омраченного никакими заботами существования раройцев, их жизнерадостности и беспечности, следует добавить хотя бы одно достижение новейшего времени.

Дело в том, что туамотуанцы не только сохранили лучшее от своего старого уклада, но, кроме того, прекратились столь частые в прошлом междоусобные войны, которые нередко отличались большой жестокостью и кровопролитностью. Удаленность от внешнего мира надежно оградила жителей Туамоту от обеих мировых войн и по-прежнему служит для них защитным барьером. В мире, обремененном страданиями и раздорами, туамотуанцы являют собой один из немногочисленных примеров людей, которые живут, не зная нужды и тревог[20]. Стоит ли после этого удивляться тому, что они так жизнерадостны и всегда поют и смеются?

В результате возникшего лет семьдесят пять тому назад контакта с западной цивилизацией раройцы стали нырять за жемчужницами и заготовлять копру; это дает им надежный и сравнительно высокий заработок. Европеец, привыкший к тому, что деньги играют большую роль в обществе, склонен придавать большое значение обеспеченному доходу и даже сочтет его основной причиной оптимистического мироощущения раройцев. На самом же деле деньги совсем не играют здесь той решающей роли, как у нас. Денежное хозяйство остается для раройцев чем-то чуждым и еще не совсем понятным, и похоже, что они счастливы скорее вопреки, чем благодаря ему. Кстати, если обратиться в недалекое прошлое, то оказывается, что современное денежное обращение было чуть ли не навязано островитянам [21].

До появления здесь европейцев перламутр обладал ценностью лишь как материал для изготовления рыболовных крючков и других орудий, а число кокосовых пальм в хозяйстве определялось исходя из собственных потребностей. Однако в середине прошлого столетия архипелаг Туамоту стали посещать шхуны с Таити, и, к величайшему удивлению местных жителей, чудаки-чужеземцы давали ткани, ножи и другие ценные предметы в обмен на жемчуг и раковины, которые в изобилии водились в лагунах, где любой островитянин мог добыть их без особого труда.

Скоро выяснилось, что гости охотно берут также кокосовое масло. Но хотя за него неплохо платили товарами, этот вид торговли не получил широкого развития. Туамотуанцы нашли, что производство масла в желательном для приезжих количестве требует слишком большого труда. В то время единственный известный способ производства кокосового масла заключался в том, что измельченные ядра орехов ставили в деревянных кадках на солнце. Солнечные лучи за несколько дней вытапливали из кокосовой массы густое масло.

Скупщики, так же как и островитяне, были недовольны этим непрактичным и нерациональным способом, при котором извлекалось лишь около половины масла, содержащегося в ядрах. Прошло, однако, еще несколько десятилетий, прежде чем во французской Океании распространился новый способ — сушка на солнце целых ядер. Преимущество этого метода в том, что он позволяет целиком отправлять ядра в Европу, где их используют на все сто процентов при производстве маргарина и мыла. Островитяне были очень довольны нововведением, значительно упрощавшим их работу. Теперь требовалось лишь разрубать орехи надвое, сушить на солнце и вынимать ядро. Конечно, многие по-прежнему с презрением относились к мысли о том, чтобы трудиться и потеть на жаре ради нескольких отрезов материи или ножей, но все же число островитян, время от времени снисходивших до того, чтобы разрубить некоторое количество орехов, непрерывно росло.

Развитие торговли копрой сопровождалось усилением торговли раковинами-жемчужницами. Многие местные жители стали профессиональными ныряльщиками. Эта работа казалась им не такой однообразной, как заготовка копры; к тому же ныряльщика всегда манит мечта найти крупную блестящую жемчужину, на которую можно было выменять огромное количество спиртных напитков и тканей.

И вот нашлись шкиперы, решившие, что для упрощения торговли следует и здесь ввести деньги. Как и по всей французской Океании, первыми получили хождение на Туамоту чилийские доллары (до сооружения Панамского канала важнейшим транзитным портом в этой части Тихого океана был Вальпараисо). Большие блестящие серебряные монеты украшало с одной стороны изображение орла, и туамотуанцы прозвали их «птичьи монеты». Многие раройцы и другие полинезийцы были настолько восхищены красивыми кусочками металла, что собирали их грудами. И по сей день в потайных сундучках и ларчиках островитян хранится немало чилийских долларов. Другие сочли, что монеты удобны и практичны для обмена на желаемые товары. Наиболее предприимчивые отправлялись со шхунами на Таити и привозили оттуда неслыханные богатства: консервы, мясорубки, мебель, бальные платья, библии, железные ломы и тысячи других потрясающих предметов, назначение которых в большинстве случаев им было неизвестно.

С тех времен остался обычай раройцев — и туамотуанцев вообще — выражать все цены в тара (полинезийское произношение слова «доллар»), хотя в наши дни единственная имеющая здесь хождение монета — таитянские франки. «Один тара» означает пять франков; столько стоил в старину чилийский доллар. Привычка настолько сильна, что рароец скорее скажет «один тара, три франка и пятьдесят сантимов», чем «восемь с половиной франков».