Спасение души несчастного. Том 1 - Лин Няннян

до того, как они примут решение. После его будет ждать лишь пожизненное заточение!

После сказанного троица замолкла, ни сестры, ни бог войны не желали что-либо добавить. Стоя в почти безлюдном переулке, небожители и демон смотрели друг на друга, и Сянцзян вдруг изменился. Сбросив ехидную маску, он сказал:

– Попроси.

Все удивленно переглянулись. А если быть точнее, обменялись ошарашенными взглядами. Лян Фа даже подостыл и переспросил:

– Что?

Сянцзян лишь скрестил руки на груди, но не отступил. Он вновь повторил, уже разъясняя:

– Попроси меня об этом, и я передам твои слова Го Баю.

Его уточнение пришлось стоявшему напротив не по вкусу. Да что там говорить, его чуть не разорвало от гнева! Как этот демон вообще на такое решился? Да, ранее он неоднократно сходился в битве с Лян Фа, но со стороны всегда казалось, будто они оба бились вполсилы и, не нанеся друг другу особых увечий, расходились в разные стороны. Но чтобы лишиться рассудка и приказать богу войны просить демона о чем-то! Это было в новинку для них двоих.

Видя, как Лян Фа напряженно молчит, Сянцзян подлил масла в огонь:

– Ну же, всего-то нужно попросить. Я сразу же исполню твою просьбу. Что это с тобой?

Лян Фа покраснел от пожирающего его внутри огня.

– Не-е-ет!

– Отчего же? Ты столько раз просил Го Бая перестать идти путем тьмы, а тут ради его спасения не можешь сказать «прошу»?

На лбу бога проступили пульсировавшие вены, и сестры кинулись его успокаивать:

– Лян Фа…

– Лян Фа!

Но стоящий напротив никак не умолкал:

– Ну же, просто скажи: «Про-шу те-бя».

Зубы Лян Фа заскрипели, и всем, кроме негодника, наслаждавшегося видом краснеющего божества, было ясно – сейчас он разнесет все вокруг, плюнув на гнев Небес. Но все трое, демон и богини, застыли, услышав:

– П… – каждый медленно взглянул на давящегося Лян Фа и услышал вновь: – Про…

Бог войны покраснел пуще прежнего. Это был предел: более красного лица он уже не сможет сделать, но все же сквозь сжатые зубы, слегка шевеля напряженными губами, он выдал:

– Про… прошу…

Сестрицы тотчас побледнели от услышанного, а Сянцзян, и так бледный от природы, посинел. Поставь сейчас здесь игорный стол и спроси: «Кто из присутствующих сделает ставку на то, что этот достопочтенный господин не падет так низко, чтобы унижаться перед грязным отребьем, скажите «я» и положите по монетке!» – и каждый из них бы это сделал, а Сянцзян положил бы еще три сверху – уж слишком он хорошо знает этого непреклонного бога, что на колено не опустится даже перед лицом смерти. Да что уж тут говорить, сам Лян Фа до сегодняшнего дня ставил бы только на это.

Сквозь зубы Лян Фа напоследок произнес:

– Ты доволен?

– Не совсем, но для начала хватит.

Демон, ни с кем не попрощавшись, обратился в черноту, и из нее вылетел ворон, устремившийся в небо.

Глава 8

Очищенное имя юного господина

Тем же вечером, пока демон Тьмы скрывался в городе у подножия, Го Бохай уже поумерил свой пыл и попытал удачу вновь заговорить с воспитанником. Он так и возвращался к покоям юного господина в надежде, что У Чан откроет ему и успокоит словами: «Учитель, я правда не злюсь на вас». Но этого так и не произошло. Казалось, У Чан и вправду затаил обиду на учителя и не желал ни при каких условиях с ним общаться. Обдумывая это и все больше поддаваясь своему волнению, Го Бохай не мог найти себе места. Еще с той самой злополучной ночи он до последней мелочи продумал их диалог, в котором желал раскрыть У Чану тайну произошедшего на горе Хэншань. И теперь казалось, что шанса уже не будет. Страх того, что ученик, испугавшись увиденного, больше с ним не заговорит, манипулировал им, медленно убивал и заставлял взрослого человека метаться из угла в угол, точно заплутавшего мотылька. Он так и не решился довести желаемое до конца и, весь день протоптавшись у дверей покоев воспитанника, вернулся в свою комнату.

Утопая в переживаниях, Го Бохай даже не вспоминал о неприятной встрече на мосту. Вечно разодетый в черные шелка демон частенько выводил его из равновесия своим легкомыслием, но эта черта, присущая Сянцзяну, нервировала и раздражала отнюдь не только господина Го. Сянцзян словно умышленно кипятил всех, с кем общался, в огромном котле и не упускал шанса подкинуть в пламя побольше дров своими колкими фразами, которые ранили самые больные места собеседников. Приближенные демона гневались, но все же понимали: говорит он столь неприятные для них слова не оттого, что в его голове пустота, а наоборот – от большого, проницательного ума. Все замечающий демон Тьмы, как хладнокровная гадюка, затаившись среди бамбуковой чащи, постоянно наблюдает за своим окружением, изучает его, а после использует все слабости других для своей выгоды. И большая часть людей сама раскрывает ему свои карты. Не просто же так демон Тьмы, которому принадлежало все, что находилось во тьме, стал правой рукой правителя темного мира – демона Душ? Владыка царства демонов прекрасно осознавал: рядом с ним должен быть такой, как прыткий и хитрый Сянцзян, чтобы было проще контролировать все вокруг.

«Почему? Почему именно его?!» – Го Бохай бродил по своей спальне, раздумывая о неприятеле, которого ему навязали. Обойдя столик в центре комнаты в пятый раз, он услышал у своих дверей пару легких шагов, и в голове пронеслось: «У Чан?»

Он метнулся к дверям и распахнул их. Его взору открылся хрупкий силуэт: молодая девушка, которая вот-вот намеревалась постучать, держала в своих руках корзину. Испугавшись внезапно открывшихся дверей, она опустила голову.

– Г-господин!

Го Бохай раздосадованно вздохнул, взглянув на корзину.

– Персики?

– Д-да. Может эта служанка внести их к вам в комнату?

– Но откуда? – недоумевая, поинтересовался мужчина.

– Молодой господин У поручил Минь-Минь отнести фрукты.

Го Бохай подошел к корзине, что уже была на столике. Потянувшись за персиком, он обернулся к удаляющейся фигуре:

– Минь-Минь хочет? Их слишком много для меня одного.

Девушка замотала головой:

– Нет-нет! Молодой господин будет недоволен, если узнает, что ваша служанка съела хотя бы один. Он сказал, что все до единого фрукты принадлежат вам, и попросил проследить, чтобы на них никто даже не смотрел. – Она поклонилась и, не поднимая головы, закрыла за собой двери, оставив Го Бохая вновь одного.

«Значит, не злишься…»

Он сел на пол, поднес ко рту ароматный персик и, прикрыв глаза, откусил, но проглотить не смог: мешало волнение, что он сдерживал весь день. Постепенно волнение сменилось облегчением, а на душе стало теплеть, как от мягких лучей солнца, но бесконечная тревога не отступала, она будто поднималась откуда-то со дна живота и противилась напускному спокойствию. Чтобы не поддаться этому неприятному мгновению, Го Бохай все же проглотил кусочек фрукта и незамедлительно направился вон из комнаты.

«Надо найти…» – произнес он про себя, уже позабыв свое наказание демону.

Обойдя поместье и не найдя демона, он спустился к конюшне. Несмотря на то что лошади уже спали, Го Бохай все же ворвался внутрь. Он взял одного из скакунов и помчался в город, запрещая себе становиться мягче от злосчастного фрукта, что оставил сладкий привкус на губах.

Приблизившись к освещенным фонарями улицам города, мужчина спешился и оставил лошадь у входа, а сам торопливо вбежал через массивные ворота. Он так быстро несся верхом, что добрался туда не за двадцать минут, как обычно, а за десять, доведя скакуна до дрожи в ногах. Го Бохай прошелся по улицам южного рынка, где часто встречал демона, но не обнаружил ни черного кота, ни ворона.

– Сянцзян… – он обошел все близлежащие павильоны, знаменитые вкусными вином и угощениями.

И прохожим это не особо нравилось. Каждый, кто встречал его на пути, думал, что наставник с горы Хэншань вусмерть пьян, раз ведет разговоры сам с собой. Люди глазели на странное представление, слегка посмеиваясь, и шли дальше.