Иметь все - Мейв Хэран

Мел обозлилась на Оливию. Конечно, она не теряла веры. Вчерашняя атака Лиз глубоко затронула ее чувства. Она была задета даже больше, чем могла сама себе в этом признаться. «Фемина» была ее жизнью. Она принимала ее полностью, она жила по ее принципам. Черт возьми, она даже верила печатавшимся там гороскопам! А это не просто, если ты знаешь составляющую их толстую старую даму.

– Прекрасно, – Оливия улыбнулась деланной улыбкой своей по-прежнему верной последовательнице, – двигаемся дальше.

– Прежде, чем мы двинемся дальше, – раздался голос с другого конца стола, – нужно, мне кажется, задержаться на этом вопросе еще немного. Я хочу сказать, что, с моей точки зрения; точки зрения просто мужчины, подруга Мел права.

Мел вытянула шею, чтобы увидеть, кто это осмелился бросить вызов оракулу. По голосу она не могла его узнать. В стене плеч и локтей она разглядела нового автора, который только что начал работать у них сдельно. Она припомнила, что его зовут Гарт какой-то.

Ему было лет 25, у него были густые блестящие каштановые волосы, собранные сзади в «конский хвост», насмешливые карие глаза и гладкая кожа цвета бисквита, глубоким соблазнительным клином выглядывавшая из расстегнутого ворота его белой льняной рубашки. Мел поймала себя на мысли, что ей интересно проверить, весь ли он этого аппетитного цвета. К сожалению, если он и дальше будет вести себя так, то не пробудет в редакции достаточно долго, чтобы она успела выяснить это. Мел знала Оливию. Малейший намек не нелояльность, и ты получишь коленной под зад.

Она попыталась поймать его взгляд и дать ему понять, что он совершает своего рода публичное самосожжение, но он глядел не на нее. Он спокойно глядел на Оливию.

– Я хочу спросить, почему мы так боимся признать, что в этом может быть доля истины? Это не означает, что «Фемина» ошибалась, это означает только, что женщины сделали еще один шаг вперед. Возможно, они открыли для себя то, что мужчинам было известно давно. Что работа – это не Святой Грааль, не вновь обретенный рай и не клуб журналистов.

– Так вы считаете, что женщины хотят снова ходить беременными и сидеть на кухне? – Менее твердого мужчину острый голос Оливии разрезал бы на кусочки, но Гарт просто проигнорировал его.

– Разумеется, нет. Но не думаете ли вы, что маятник, может быть, качнулся в обратную сторону слишком далеко? Вот посмотрите на себя, – он показал руной на женщин вокруг стола. – Вы называете себя освобожденными, но вы скованы больше, чем были ваши матери. Я вижу, что вы приходите на работу измотанными после бессонной ночи, а потом после работы бежите в супермаркет, вместо того чтобы посидеть за стаканчиком вина, как все нормальные люди.

В ужасе бросив взгляд на лица присутствующих, Мел с трудом подавила нервный смешок. Возможно, это последняя речь молодого самоубийцы в «Фемине», но аудитория у него очень внимательная.

– Вы усвоили мужские амбиции, но не избавились от женских обязанностей. Не придется ли от чего-то отказаться? И я думаю, что это будут прежде всего развлечения, сибаритствование в «Санктуари», редкие мгновения чудесного, здорового эгоизма. Вы можете сидеть за рулем БМВ, но сдается мне, вы все равно рабы. Я не хотел бы раскачивать лодку, но, с моей точки зрения, работающая мать – это как новичок среди шулеров!

– Так вы согласны, что «Фемина» вводит в заблуждение своих читателей? – Голос Оливии звенел, как кусочек льда в очень сухом мартини.

– Да, фактически согласен.

Глупенький, глупенький мальчишечка. Он подавал себя Оливии на блюде с яблоком во рту и пучком зелени под хвостиком. Мел не могла дальше смотреть этот спектакль. Она не любила кровавые виды спорта.

– Фактически, – невозмутимо продолжал Гарт, – здесь может быть даже новая тенденция, которую еще никто не заметил. Возможно, что здесь перед нами возникает главная проблема девяностых годов. Знаете, меня всегда поражала, – он обворожительно улыбнулся группе молчащих женщин, – способность «Фемины» вовремя сменить курс. Вовремя увидеть, что стойки ворот передвинуты, и объявить, что это «Фемина» передвинула их. Видите ли, я верю, – он одарил Оливию еще более обворожительной улыбкой, – что и эту тему» Фемина» могла бы сделать своей.

Умно, подумала Мел. Соблазнить ее приоритетом в новой философии. Она затаила дыхание. Оливия медленно повернула голову к Гарту и улыбнулась улыбкой богомола, собирающегося позавтракать.

– Мне жаль, мистер Брук, но вы меня не убедили. Сегодняшняя женщина не закрепощена работой, она освобождена ею. А теперь нам пора двигаться дальше. Мы и так уже уделили этому предмету слишком много времени.

Через лес плеч Мел обменялась с Гартом понимающим взглядом. Возможно, что он ошибался, но тем не менее он был самым аппетитным куском из всех, попавших в ее поле зрения за последние месяцы.

Бритт Уильямс взглянула на часы и выругалась. Десять вечера, а работы еще, по крайней мере, на час. Свой собственный бизнес имеет тот недостаток, что если ты сама не сделаешь работу, то, черта лысого, за тебя это сделает кто-нибудь другой.

На мгновение она представила себе свою пустую квартиру. Обычно ее радовала мысль о собственном доме, где никто не выдавит вдруг пасту из середины тюбика и не разбросает где попало грязные носки. Но не сегодня. Ее плохое настроение было, наверное, от легкого похмелья, с которым она проснулась сегодня утром. В конце концов, если ей и нужны были доказательства правильности сделанного выбора – одиночество и карьера, – то Лиз вчера вечером дала их. Бритт ни капельки не завидовала ее образу жизни: для нее жизнь Лиз состояла только из того, чтобы отдавать, отдавать и отдавать. А Бритт, когда у нее был выбор, предпочитала брать, брать и брать. И если это означало, что вечером ее будет ждать пустая квартира, что ж, возможно, такова цена, которую надо заплатить. В конце концов секс – не проблема. Ты можешь достаточно легко получить его на конференциях и в деловых поездках, и притом безо всяких обязательств.

Она слегка поежилась, вспомнив уик-энд в Канне в прошлом месяце с итальянским кинорежиссером. Они не вылезали из постели тридцать шесть часов. Он оказался совершенно невероятным любовником и часами доводил ее до самой грани экстаза, прежде чем начал даже думать о себе. И когда он предложил ей таблетки амитала натрия, она была, честно говоря, шокирована. Но потом сказала себе: если ты не собираешься иметь серьезную связь, то, по крайней мере, можешь позволить себе приключение. И она должна была признать, что эффект был потрясающий. Когда они наконец выбрались из постели, он нежно поцеловал ее и записал ее телефон. Бритт была уверена, что он не позвонит. Тем не менее следующие три вечера она ждала у телефона. Ее не удивило, что он не позвонил. В конце концов никаких обязательств никто из них на себя не брал, и ее это устраивало. Устраивало, не правда ли?