Месть моя сладка - Крис Мэнби

С другой стороны, на кой черт Дэвиду Уитворту проявлять столь неуместную тактичность? Ну проходит Лайза — черт бы ее побрал — курс психологической реабилитации, и что из того? Я, между прочим, еще не знала, выживу ли после операции, когда он сбежал от меня.

Нет, все-таки надо показать этому негодяю, где раки зимуют!

Очевидно, он намеревался воспользоваться двухнедельным отдыхом, чтобы сделать окончательный выбор. Но мне вовсе не улыбалось две недели проводить в томительном ожидании. Я хотела услышать ответ немедленно. Могла ли я наслаждаться отдыхом, каждую минуту думая о том, что сразу по возвращении мой неверный любовник нырнет в жаркие объятия демонической Лайзы Браун? Нет, это неминуемо превратит сказочный отдых в ночной кошмар. Не говоря уж о том, что в глубине души меня грызло ужасное предчувствие: Дэвид уже сделал выбор! Понятно, не в мою пользу. А мне достался утешительный приз — две недели секса в обмен на вечное одиночество.

Чайник наконец вскипел, и я залила крутым кипятком два пакетика в чашках. Дэвид был помешан на хорошем чае. Никаких пакетиков и чашек он не признавал. Чай, причем непременно листовой, следовало заваривать исключительно в фарфоровых чайниках. Но в том состоянии, в котором я пребывала, мне меньше всего на свете хотелось потакать его капризам.

«А вдруг, — спросила я себя, подливая в чашку молока, — я тоже еще не приняла окончательного решения? Может, мне самой стоит использовать две недели на Антигуа исключительно для самого разнузданного секса, а потом, использовав Дэвида, бросить его жалкие, измочаленные останки сопернице?»

Нет, ни за что, решила я, размешивая в чашке два кусочка сахара. Все-таки Дэвид был мне когда-то небезразличен, чтобы так его использовать. Не могла же я уподобиться Эмме, которой ничего не стоило, проведя с парнем бурную ночь, улизнуть рано утром, оставив тому в утешение вымышленный номер телефона. Примостившись на табуретке, я с грустью уставилась на тюбик мази «Огненный перчик». Эмма называла ее «жгучкой» и использовала для растирания противно ноющей коленки.

— Ну как, пупси-купси, готов чай? — послышался голос Дэвида из спальни.

— Да, уже несу! — откликнулась я. Кротко, как прежняя Элисон, которой еще не вырезали аппендикс и которая пока не знала о предательстве своего возлюбленного. Сама же, вне себя от злости, схватила ни в чем не повинный тюбик «жгучки» и стиснула так, что он едва не лопнул.

— Ты что-то очень копаешься, — капризно пожаловался Дэвид.

Я водрузила на поднос чашки, а также упаковку бисквитного печенья в шоколаде и начала восхождение по лестнице. Дэвид уже унюхал аромат чая, и его ноздри хищно раздулись в предвкушении любимого напитка.

— Восхитительно! — сказал он. — Ты всегда просто отменно завариваешь чай.

— Спасибо.

— Залезай ко мне, — предложил он, приподнимая край одеяла и бесцеремонно сгоняя с кровати Пушистика. — Я уже окоченел без тебя.

Я проскользнула в постель и, как бы невзначай, распахнула халатик, обнажив свои прелести. Дэвид жадно уставился на мою грудь.

— Как насчет тарзаньих страстей и необузданного секса? — спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе. И тут же, не дожидаясь ответа, опрокинула опешившего экс-жениха на подушки. Рука моя юркнула в его трусы. Прежде я никогда не проделывала это с такой смелостью.

Глаза Дэвида полезли на лоб.

— Я решила, что пора помочь тебе выбрать, кто из нас лучше — я или Лайза Браун, — заявила я, хватая его член. — Ой, что-то мои руки огрубели. Нужно их немного смазать.

— Смазать! — мечтательно повторил Дэвид, словно я предложила сделать ему минет.

Я полезла в карман халата.

— Закрой глаза! — нараспев протянула я так соблазнительно, как только сумела.

Дэвид с трепетом повиновался.

Я выдавила на ладонь едва ли не все содержимое тюбика «жгучки», после чего снова ухватилась за внушительный инструмент Дэвида. Мне понадобилась буквально пара-тройка движений, чтобы глаза Дэвида широко раскрылись. Судя по его виду, он впервые в жизни осознал, что граница между райским наслаждением и адской болью весьма и весьма условна.

— Твою мать!.. — истошно завизжал он и, стряхнув мою руку, вскочил. — Какого хрена, Эли? Ты что, взбесилась? Мои бедные яйца, что с моими яйцами? Что ты со мной сделала? У меня все горит! Я подыхаю!

Он опрометью кинулся в ванную и пустил холодную воду.

— Ой, блин! — доносились из ванной его вопли. — Мать-перемать твою! Эли, вызови «скорую»! Ой, блин! Ты меня прикончила!

Я неспешно прошествовала к ванной и остановилась в дверях, небрежно прислонясь к косяку.

— В чем дело, Дэвид, дорогой? У тебя что-нибудь болит?

— Чем ты меня намазала, сука ты этакая?

— Ничем, — ответила я, с невинным видом пожимая плечами. — Постой-ка, может, вот этим? — Я извлекла из кармана остатки «жгучки» и воззрилась на мазь с таким видом, будто увидела впервые.

— Ты намазала меня «Огненным перчиком»? — Голос Дэвида сорвался на фальцет. — Мерзавка! Да ты совсем чокнулась!

— А в чем дело?

Дэвид, бережно прикрыв пострадавшие чресла, ринулся в спальню и принялся с бешеной скоростью одеваться.

— Что на тебя нашло, психопатка чертова? — чуть не плача, спросил он. — Ты что, искалечить меня решила?

— Искалечить тебя! — задумчиво переспросила я. — Да ты, между прочим, только что вешал Лайзе Браун лапшу на уши про какую-то зарубежную командировку. И даже не думал рассказать ей, что улетаешь со мной!

У Дэвида отвисла челюсть.

— Что? — тупо спросил он.

— Пока ты звонил из гостиной, я подслушивала по Микки-Маусу, — мстительно пояснила я. — Ты уж извини, Дэвид, но ничего не выйдет. Не могу я взять тебя с собой, зная, что, как только вернешься, ты сразу помчишься к Лайзе. Тебе придется сделать выбор прямо сейчас, не сходя с места. Или я, или Лайза Браун. Что скажешь?

— Я тебе все скажу, — процедил Дэвид, бережно поглаживая свои яйца, словно они были отлиты из чистейшего золота. — Моя жизнь мне во сто крат дороже всех твоих Антигуа и Хрентигуа! Ты просто стерва, Эли Харрис! К тому же бешеная! Твое место в психушке!

— А ты собачье дерьмо, Дэвид Уитворт! — завизжала в ответ я и продолжала поносить его последними словами, высунувшись из окна, пока он несся к стоянке, как заяц. — Нет, ты хуже дерьма! Дерьмо по сравнению с тобой — повидло! Последний гнида благороднее тебя в сто тысяч раз!

Машина Дэвида скрылась за углом. Я уже закрывала окно, когда заметила какого-то мужика, ошалело пялившегося на мою оголенную грудь.

Козел вонючий!

А Дэвида и след простыл.

И почему Эмма всегда права?