Танец с драконами - Джордж Мартин

И все же, если сир Джастин хотел снискать ее расположения с помощью еды, вина и разговоров, Аша не собиралась препятствовать ему. Он был лучшей компанией, чем неразговорчивая Медведица, и в ином случае она оставалась бы одна среди пяти тысяч врагов. Трис Ботли, Кварл-Девица, Кромм, Роггон и остальные из ее окровавленного отряда остались позади, в Темнолесье, в темницах Галбарта Гловера.

В первый день армия прошла двадцать две мили по подсчетам проводников, которых им дала леди Сибелла, а также следопытов и охотников из присягнувших Темнолесью кланов с именами вроде Форрестер-Лесник и Вудс-Дубрава, Бранч-Ветка и Боул-Кряж. Во второй день войско одолело двадцать четыре мили, и их авангард покинул земли Гловеров и углубился в гущу Волчьего леса. "Рглор, ниспошли свой свет, чтобы провести нас сквозь этот мрак", — молились верующие, собравшись той ночью вокруг ревущего пламени за королевским шатром. В основном, рыцари и солдаты с юга. Аша назвала бы их людьми короля, но другие, пришедшие из штормовых и коронных земель, называли их людьми королевы… хотя следовали они за красной королевой из Черного Замка, а не за женой, оставленной Станнисом Баратеоном в Восточном Дозоре-у-Моря. “О, Владыка Света, мы умоляем тебя обратить на нас свой пламенный взгляд, уберечь нас и обогреть, — пели они огню, — ведь ночь темна и полна ужасов".

Предводительствовал крупный рыцарь по имени сир Годри Фарринг. Годри Убийца Великанов. Большое имя для мелкого человека. Широкую грудь и развитую мускулатуру Фарринга закрывали панцирь и кольчуга. Аше казалось, что он высокомерен и тщеславен, жаден до славы и глух к осторожности, ненасытен к похвале и полон презрения к простому народу, волкам и женщинам. В последнем он не отличался от своего короля.

— Позвольте мне ехать на лошади, — попросила Аша сира Джастина, когда он приблизился к повозке с половиной окорока. — Я схожу с ума в этих цепях. Я не буду пытаться сбежать. Даю слово.

— Я бы позволил, если бы мог, миледи. Вы пленница короля, а не моя.

— Ваш король не поверит слову женщины.

Медведица проворчала:

— Почему мы должны верить слову любого из железных людей после того, что твой брат сделал в Винтерфелле?

— Я не Теон, — настаивала Аша… но осталась в цепях.

Когда сир Джастин ускакал в конец колонны, она стала вспоминать свою последнюю встречу с матерью. Это было на острове Харлоу, в Десяти Башнях. Дрожащий огонь свечи освещал покои матери, но ее большая резная кровать под пыльным балдахином была пуста. Леди Аланнис сидела у окна, пристально всматриваясь в море. "Ты привезла моего малыша?" — спросила она дрожащими губами. "Теон не смог приехать", — ответила ей Аша, глядя на развалину, в которую превратилась женщина, давшая ей жизнь, мать, потерявшая двух своих сыновей. А третий…

Посылаю вам кусочек принца.

Что бы ни произошло во время боя в Винтерфелле, ее брат выжил, а этого Аша Грейджой никак не ожидала. Теон Перевертыш. Даже Медведица хочет увидеть его голову на пике.

— У тебя есть братья? — спросила Аша свою тюремщицу.

— Сестры, — как обычно резко ответила Алисана. — Нас было пятеро. Все девочки. Лианна вернулась на Медвежий остров. Лира и Джори — с нашей матерью. Дейси убили.

— Красная Свадьба.

— Да, — Алисана на мгновение взглянула на Ашу. — У меня есть сын. Ему всего два года. Моей дочери девять.

— Ты рано начала.

— Слишком рано. Но лучше так, чем ждать, пока не будет слишком поздно.

Камень в мой огород, подумала Аша, ну и ладно.

— Так ты замужем.

— Нет. Мои дети родились от медведя, — Алисана улыбнулась. — У нее были кривые зубы, но что-то в ее улыбке располагало к себе. — Женщины Мормонтов — оборотни. Мы превращаемся в медведиц и ищем пару в лесу. Все это знают.

Аша улыбнулась в ответ:

— Все женщины Мормонтов еще и воины.

Улыбка другой женщины угасла:

— Мы такие, какими вы нас сделали. На Медвежьем острове каждый ребенок учится бояться кракенов, выходящих из моря.

Старый Закон. Аша отвернулась, ее цепи слабо зазвенели.

На третий день вокруг них сомкнулся лес, и разбитые дороги сузились до звериных троп, которые очень скоро стали тесными для их больших фургонов. Кое-где встречались знакомые ориентиры: каменистый холм, немного похожий на голову волка, если смотреть под определенным углом, наполовину замерзший водопад, природная каменная арка с бородой из серо-зеленого мха. Аша знала их все. Она проезжала здесь прежде, направляясь в Винтерфелл, чтобы убедить своего брата Теона отказаться от завоеваний и вернуться с ней в безопасность Темнолесья. И в этом я тоже потерпела неудачу.

В тот день они проехали четырнадцать миль и были рады этому.

Когда стемнело, возница загнал повозку под дерево. Пока он распрягал лошадей, подъехал сир Джастин и снял кандалы с лодыжек Аши. Он и Медведица провели ее через лагерь к королевскому шатру. Хотя она и пленница, но все же — Грейджой из Пайка, и Станнису Баратеону доставляло удовольствие кормить ее объедками с собственного стола, за которым он ужинал с капитанами и командирами.

В королевском шатре, почти таком же просторном, как главный зал Темнолесья, кроме размеров, не было никакого величия. Прочные стены из желтого полотна сильно полиняли, запачкались грязью и водой и покрылись пятнами плесени. На вершине центрального шеста развевался золотой королевский штандарт с головой оленя в пылающем сердце. С трех сторон его окружали палатки лордиков-южан, последовавших на север со Станнисом. С четвертой стороны ревел молитвенный костер, набрасываясь на темнеющее небо сполохами пламени.

Дюжина мужчин раскалывала бревна, чтобы скормить их огню, когда Аша, хромая, пришла со своими охранниками. Люди королевы. Красный Рглор был их богом, и богом ревнивым. Ее собственный бог, Утонувший Бог Железных Островов, считался в их глазах демоном, и если она не приняла этого Владыку Света, то была проклята и обречена. Они с удовольствием сожгли бы меня, как эти бревна и сломанные ветви. Она слышала, как после сражения в лесу некоторые призывали так и поступить. Станнис отказался.

Король стоял возле своего шатра, вглядываясь в молитвенный костер. Что он там видит? Победу? Гибель? Лицо своего красного голодного бога? Его глаза глубоко запали, коротко подстриженная борода казалась тенью, падающей на впалые щеки и костлявую челюсть. Но во взгляде все же была властность, железная свирепость, которая говорила Аше, что этот человек никогда не свернет со своего курса.