Фантастика 2025-69 - Вадим Бурденя

это значило, что план был в другом. Вероятно, они знали что артефакт может перезарядиться, значит, есть план как спеленать меня за это время так, что я уже не выберусь.

В наличии каких-то невероятно сильных артефактов я сомневался. А значит оставался один вариант - алхимия. Яд, или снотворное, достаточно сильное, чтобы с гарантией вырубить даже мастера жизни. Я о таких не слышал, но лучшее - далеко не всегда общедоступное или общеизвестное, кто-то может и держать при себе подобные секреты.

Вставал вопрос, почему не применяли раньше, но возможно, нужны специфические условия и хорошо зафиксированная жертва. Может, выветривается рано, или через кровь не работает и надо в глотку запихать, или его слишком мало, и на оружие мазать - рискованно.

Но это было не важно. Важно то, что мой враг уверен - средство есть и скоро будет применено. А значит, оставался лишь один вариант…

Я аккуратно пошевелился внутри лат, нащупывая маленькую, но очень прочную шкатулку. На мне был одет крайне плотный поддоспешник, но кое-где был припрятан тайник со шкатулкой, которую я мог открыть внутри доспеха, даже если меня полностью скрутят.

По моей просьбе Улос разработал особый алхимический состав, привлекая к работе и красные башни. Покрытие доспехов, которое сгорает с такой силой огня, что заставит даже белую сталь стать раскаленным куском железа - на некоторое время.

После тысяч ударов, многочисленных обстрелов и долгого боя, конечно, снаружи моих лат любые покрытия по большей части слетели.

Именно поэтому доспехи были покрыты этим составом изнутри…

– Шевелиться ещё, сволочь. – хмыкнул один из рыцарей. – Всё ещё надеется выбраться.

Я с небольшим хрустом раздавил хрупкий шарик с алхимическими активатором-поджигателем. И стиснув зубы, принялся терпеть. С кратким шипением состав вспыхнул, раскаляя латы. Вообще-то, поддоспешник был зачарован и должен был защитить меня от внутреннего жара - но сегодня его пробили во многих местах, и там, где он был поврежден, запекалась и моя плоть.

Плевать. Я с силой потянул руками в латных перчатках в стороны - и сети расступились, плавясь. Снаружи куколки послышалась ругань… А затем я упал на землю, оставляя своих врагов держать пустой каркас из металлических сетей, и откатился в сторону.

Они среагировали быстро, попытавшись навалиться вновь - и тут же отпрянули, с матами зажимая обожженные части тела. А я просто молча принялся убивать - боль не располагала к беседам.

В этот раз картина боя изменялась. Нет, они всё ещё были лучше. Но их стало меньше, многие устали, а противопоставить тактике берсерка даже лучшие мастера меча могли только попытки скрутить меня. А теперь они не работали - попробуй пленить раскаленные доспехи, которые плавят сталь…

Они бросили в бой простых людей, вместе с рыцарями, стремясь отвлечь меня - но я проходил сквозь них, как нож сквозь масло. Страшная битва закипела с новой, невероятной силой: но в этот раз я был охотником, что выискивал в ней добычу.

Им стоило бы убежать, говоря между нами. Убежать, подождать, пока доспехи остынут, и навалиться вновь. Они не знали, как долго те будут остывать, но я знал - этот огонь может продержаться несколько часов, как минимум.

Но у этих людей тоже была своя гордость - и потому они сражались. Не раз и не два одинокие лучники из числа мастеров меча засаживали мне отравленную стрелу прямо сквозь забрало. Дважды меня накрыло бросками тяжелого камня требушетов. Раскаленные латы слегка погнулись, пробивая кое-где поддоспешник, и больно впиваясь в плоть - но я всё ещё мог сражаться. К счастью, камням поменьше, что попадали чаще, не удалось и этого.

Я выиграл время и убил многих, но этого было мало. Проклятые ублюдку подготовились к огню - и в какой-то момент меня начали забрасывать шарами с водой. Их метали с осадных машин, привязывали к стрелам, бросали из-за рядов пехоты… Доспехи могли гореть долго, но не тогда, когда их активно пытаются потушить и водой, и кровью.

И когда они остыли в достаточной мере, чтобы не плавить сталь, ряды солдат расступились вновь, пропуская поредевшее воинство рыцарей - которых осталось около сотни.

В этот раз мы не стали тратить время на разговоры, и я просто бросился в бой, понимая, что они будут пытаться это сделать. Мне удалось убить ещё троих, но дальше, не смотря на всё мои попытки, мне вновь всадили в обе глазницы отравленные стрелы, замедляющие токи жизни внутри, и снова скрутили.

В этот раз они не стали терять времени даром, и без всяких разговор несколько людей, что выглядели как обычные солдаты, брызнули мне в лицо какими-то газами и жидностями одновременно из герметичных кожаных мешков.

Похоже, часть мастеров меча пряталась среди обычных солдат - для того, чтобы я не мог их идентифицировать по доспехам.

Впрочем, это не сработало. Я просто перестал дышать и полыхнул пламенем вокруг, в этот раз вложив в меч желание сделать так, чтобы кольцо огня вокруг горело подольше - просто чтобы выиграть миг времени и отдышаться.

В этот раз вместе с рыцарями я задел и простых людей, и в нозди ударила новая, удушающая волна запаха горелой плоти вместе с криками…

С удивлением оглядевшись, я внезапно осознал что в этот раз пламя полыхнуло куда сильнее и дальше, чем мне удавалось даже на лучших тренировках. Словно кто-то или что-то усилило эту магию. Прислушавшись к мечу, я с изумлением осознал - он сделал это сам!

Никто не мог использовать магию смерти в этом ритуальном круге - я сам убедился в этом наверняка. Но легендарному артефакту Грицелиуса никто не сообщал эти правила, и он исправно тянул магию из любого места, до которого мог дотянуться. В обычных условиях дополнительных источников силы не было - а силу любых смерти поглощал ритуал.

Как же ему удалось усилиться настолько? Я на миг задумался, ошарашенным взглядом осматривая могучую стену пламени, что отрезала меня от армии - и расхохотался.

Они сами были виноваты в этом! Многочисленные удары тяжелых осадных орудий уродовали землю ритуального круга, доставая даже до глубины, искажая и повреждая узоры древних символов искусства смерти. Ритуал был модульным, и был рассчитан и на это, продолжая поглощать всю силу смерти в кольце - но чуть слабее, чуть менее эффективно. В идеальной конструкции поглощения появились бреши, что препятствовали ей, и полуразумный фламберг, что чувствовал мою ярость и боль, старался как мог - и сумел оттянуть на себя малую