Восход Акроникса (СИ) - Максим Сорокин

Поглощённый гнетущими думами, парень не заметил, что биение браслета опять стало настойчивей, когда приблизительно через полчаса они вышли на широкую, заполненную отдыхающим людом улицу над которой, привязанные к уходящим в небеса канатам, парили три небесные ладьи. Пелена отстраненности спала с его глаз, едва он понял, что тварь с черным мечом опять где-то неподалеку. Викар тут же подобрался, слегка притормозив Беатрису, заставляя ту идти практически в обнимку с ним и готовый в любую секунду закрыть девушку собственным телом. Ярость поднялась в нем такой волной, что глаза принялись наливаться кровью и он был готов голыми руками разорвать любого, кто решит причинить вред его Беате.

— О смотри, а вот и Силика, скорее идем к ней! — радостно воскликнула девушка и злость, словно вода во время отлива, схлынула, оставляя непонимание и растерянность, когда молодой человек увидел, что по высокому помосту к одной из ладей идет, закутанная в шелка, золотоволосая фигура с хрустальной диадемой-крылом.

У Викара буквально отпала челюсть:

— Этого не может быть… — одними губами произнёс он. — Я же видел, как её пронзил клинок.

— Что? — не расслышав переспросила Беатриса, продолжавшая улыбаясь тянуть его за собой.

Силика шла меж склонившей головы в сдержанном поклоне серебряной стражи Снежного и была чуть бледнее обычного, а может просто площадь оказалась чересчур хорошо освещена, так как никаких иных изменений в её внешнем виде молодой человек не видел. Тогда он обратился к оку инфернала, позволявшему видеть тонкий мир таким, каким он был на самом деле и вот тут подтвердились его худшие опасения.

Внутри Богини Шелковых Дюн все так же сияло солнце, однако теперь в его центре разрасталась чёрная пустота, будто открылось око бездны, решившее пожрать светило. Бахрома золотых лучинок истончающимися змейками затягивалась в чернильную воронку, отчего та по-видимому должна была вскоре напитаться силой и вырасти. Но что оказалось хуже всего, внутри, как будто бы пустого зева поглощавшего свет, теперь находилось Нечто, до боли знакомое Викару по его собственному миру. Паразит, искусно скрывающийся от непосвящённых, но не сумевший одурачить парня, слишком хорошо знавшего привкус сырого эфира и повадки таких вот «приживал» в чужом теле. К тому же, мёртвый инфернал, покоящийся в его ослепшей глазнице, позволил разглядеть шевеление черного комка слизи, свившего гнездо внутри этой пустоты и теперь со злобой, и ненавистью взиравшего на окружающий его мир.

Вик остановился у самого подъема к платформе, не позволяя Беатрисе более ни на шаг приблизиться к своей госпоже.

— Что-то не так? — удивилась девушка.

Поблизости от них не оказалось никого, кто бы мог их услышать, а музыка, лившаяся из праздничных горнов, была способна заглушить даже крики толпы, потому молодой человек решил, что пришло время рассказать то, о чем он раньше сообщить не решался. Парень прекрасно понимал, что ему в лучшем случае не поверят, но подпускать Беату к одержимому монстру он не собирался, даже если придется утаскивать её с площади силой. Викар выдохнул, собираясь с мыслями:

— Боюсь это уже не Силика.

Девушка непонимающе захлопала глазами, но перестала тянуть его вперёд и он продолжил:

— Богиню убили там, на улицах города, мне довелось узреть это собственными глазами. Я преследовал её убийцу, но финал моей погони ты видела сама.

— Но… вот же она идет. — Беатриса испугано переводила взгляд с Викара на Силику и обратно.

Парень кивнул, внезапно его посетило озарение, он наконец понял, о чем говорил повелитель костей, когда во время их разговора произнес: «Тогда ты поймешь». Он действительно начинал понимать.

— В её душе теперь растёт что-то иное, что-то ужасное, родом с моей родины. — он вновь взглянул на монстра внутри богини. — Эта тварь из Кеплера заражает Вардему! Наш мир… это зараза, болезнь губящая другие реальности…

— А мы сами, неотъемлемая часть Кеплера. — Беатриса резко обернулась, Викар же продолжал смотреть на удаляющуюся Силику, при этом догадываясь, о чем дальше скажет неизвестно как нашедший их Ял. — Семя зла, припоминаешь? Это мы. Стоит нам попасть в иную реальность и то, что ты помнится окрестил Зверем, приходит вслед за нами. Мы чума, убивающая все, к чему прикоснемся. И боюсь, Вардема теперь тоже отравлена.

— Но ведь тварь можно изгнать? — процедил сквозь зубы Викариан, вспомнив рассказы повелителя костей, когда тот поравнялся с ним.

— Не каждую. Единственный известный мне эффективный способ остановить начинающуюся пандемию, это уничтожить всех заражённых. Ялазар говорил, а взгляд его холодных глаз все это время, не отрываясь, следил за удаляющейся фигурой прекрасной Силики.

ГЛАВА 7. Война, Которую Не Выиграть

С 30.11.15–07.12.15 на нашем сайте пройдет открытое голосование за развитие сюжета романа! Успейте проголосовать!

---

— Вик, кто это и о чем он говорит? — прошептала Беата, испугано глядя на массивную фигуру повелителя костей. От слов последнего, девушку начало мелко трясти — Что значит, убить!?

Викар же, задрав голову, смотрел в след уплывающей в вышину особе в золотистых одеяниях. И вместе с возносящимся полупрозрачным «лепестком» парящей ладьи, уносящим Силику к небесной каравелле Калери' Юна, его разум наполнялся тяжкими мыслями. Он понятия не имел, как объяснить их короткий разговор, так чтобы крепко стянувшая его руку молодая особа, не возненавидела его и не бросилась проч. А ещё парень не понимал, на кой ляд Ял вообще завел этот разговор в её присутствии, почему нельзя было все сообщить, не привлекая лишнего внимания. Он бросил смурной взгляд на фигуру, стоявшую от него по правую руку, однако повелитель костей даже бровью не повел, толи не поняв, толи намерено проигнорировав его. Вместо этого он обернулся к Беатрисе. Обжигающий лед в его глазах полоснул по застывшей в страхе и не непонимании хрупкой фигуре, отчего девушка судорожно вздохнув, попыталась спрятаться за плечом Викара.

— Мое имя Ялазар, я повелитель костей и волею судьбы мы с Виком разделили дорогу, что привела нас сюда. — он как всегда улыбнулся своей удивительно белоснежной улыбкой, однако теперь в ней не было ни капли его обычной игривости или веселья, скорее это больше походило на оскал мертвеца.

Вику уже приходилось видеть подобный перепад настроения, когда маска острого на язык весельчака вдруг спадала, обнажая истинную суть его спутника. Такое случалось нечасто и говорило лишь о крайне серьезности ситуации, когда на кону стояло нечто большее, чем их жизни. Правда Ял обычно быстро брал себя в руки, вновь оборачиваясь бесшабашным авантюристом, однако пока этого не случилось, не стоило позволять ему слишком разглагольствовать, пугая несчастную девушку ещё больше.