Пришествие Короля - Николай Толстой

— Что это за шум? — спросил король. — Земля ли содрогается, или море наступает на землю, или небо падает?

Я перегнулся через ограду, и мне действительно показалось, что на землю звездопадом рушится небо, или полное рыбы, окаймленное синим море катится по земле, сметая все, или шкура земли лопается от вспухающего из Бездны Аннона гнойника. Вопли, наполнявшие воздух и терзавшие наш слух, были ужасны, как тот крик, что каждый год раздается над каждым очагом Придайна накануне Калан Май, крик, пронзающий сердца мужей, от ужаса теряющих румянен и силу, от которого женщины выкидывают плод, сыны и дочери теряют сознание и все звери, леса, земли и воды становятся бесплодными.

Небо падало на землю, а земля вспухала и содрогалась в судорогах, что прокатывались по ней волнами, как свирепые валы по зимнему берегу. Деревья качались и тряслись, словно по мановению волшебного жезла Гвидиона маб Дон они превратились в воинство бесчисленное, как твари преисподней, или пески морские, или лучистые звезды тверди небесной.

Вязы, ясени и дубы рядами наступали на крепость, остролист размахивал своими остроконечными листьями, орешник грозил небу копьями ветвей. Показалось мне, что все леса земные сошлись в битве вокруг нас[198].

Я испугался, как бы холмы, поля и равнины не сровнялись с землей и все вещи не рассыпались бы на девять форм элементов, не наступил бы снова хаос Кораниайд, земля и небо не смешались бы в бурном водовороте и весь мир не обратился бы в развалины.

— Что означают этот шум и крики и смятение в мире, Мирддин? — спросил Мэлгон.

Над холмами позади нас взошло солнце, и я увидел, что это не небо раскалывается, не земля расступается, не море отступает, а приближается огромная разъяренная орда То, что я принял за высокие деревья, был лес ясеневых копий, приближавшихся плотным строем. Вершинами холмов показались мне шлемы и скачущие в битву рядами отборные поединщики. Звездами, гроздьями, падавшими с неба, оказались пылающие глаза свирепых врагов и блеск солнца на их сверкающих доспехах. Пламенными реками, рассекающими луга, показались мне сверкающие мечи в руках бесчисленных храбрецов Ревущими водопадами показался мне грохот копыт скачущих коней и пена, летящая с их удил и уздечек. Облаками показалась мне пыль, летевшая из-под копыт этого неисчислимого войска. А крики, от которых, казалось, раскалывается небо, были воплями этой дикарской орды, что и числом, и силой, и яростью превосходила любое вражье войско, что когда-либо приносило Напасть на Остров Могущества. Я сказал все это Мэлгону Высокому, сыну Кадваллона Ллаухира, королю Гвинедда и Дракону Мона.

— Тогда мы будем держать эту крепость, на стенах которой мы стоим, — ответил король, — и если даже земля и на самом деле расступится у нас под ногами и небо обрушится на нас, мы все равно не уйдем отсюда.

Король сказал. Но затем он повернулся к трибуну и спросил, что бы тот в этом случае посоветовал.

— Мне кажется, у нас особого выбора нет, — угрюмо ответил Руфин — Нас загнали в эту нору, хотим мы этого или нет, и теперь мы должны сделать все, что только можем сделать в нашем положении. Но раз уж ты спросил меня, король, то вот что я думаю. Во-первых, ты должен сейчас же отдать приказ перекрыть траншеями оба входа в лагерь, утыкав их триболами. Это не только замедлит атаку врага, но и удержит наших воинов от соблазна сделать вылазку.

Во-вторых, ты должен позаботиться, чтобы людей на стенах сменяли через определенное время и чтобы за каждый участок стены отвечало определенное подразделение. Так они не утратят боевого духа и разные отряды не будут мешать друг другу при смене дозорных.

В-третьих, если у нас будет хоть какая-то возможность, мы должны убедить врага в том, что до вечера нас атаковать не стоит. Это рекомендуется делать всегда, когда враг воодушевлен тем, что у него перевес в силах. Затем можешь показать им, как ты жаждешь битвы, поскольку ночь все равно положит сражению конец. Фронтин говорит, что именно такую стратагему применял Югурта против наших войск в Африке, и я не сомневаюсь, что то, что применяли враги Рима, вполне может сгодиться и римлянам против варваров.

Сверх этого я скажу только одно — полагайся на Божью помощь, не медли с приказами и не допускай ни малейшей проволочки в их исполнении, и с Божьей помощью мы победим.

Мэлгон был явно доволен словами трибуна.

— Тогда пусть будет Динайрт лагерем самого бодрого из воинств! — воскликнул он, пожав нам обоим руки, прежде чем повернуться и спуститься с башни.

Как только король покинул стены, орда ивисов издала громкий, страшный боевой клич. Так был он яростен, что в Динайрте не было ни единого копья в стойке, ни единого щита на шесте, ни единого меча на полке, который бы не упал со звоном наземь.

Тогда Кимри, бывшие в крепости, ответили таким же радостным воплем, и их оружие разом встало на места. Вопли двух враждебных воинств подхватили гоблины, духи и призраки, что жили в каждой ложбине и на каждом холме вокруг, им ответили возбужденным криком демоны воздуха в предвкушении кровавого ливня, который скоро пропитает всю землю вокруг крепости.

— Кто это там к нам едет? — спросил стоявший рядом со мной Руфин. Когда эхо криков унеслось к каменистым мысам Острова и затихло там, от войска дикарей отделился отряд всадников и подъехал к нашим воротам. Во главе отряда ехал пожилой воин, седобородый и мрачный с виду.

— Думаю, это Кинуриг, король ивисов, — ответил я.

— Тогда скажи ему, чтобы поостерегся подъезжать слишком близко, — шепнул мне Руфин. — Даже герольд не должен и мельком увидеть, как расположен наш гарнизон.

— Ближе не подъезжай! — крикнул я. — Объяви себя и скажи, чего тебе надо!

Пожилой всадник снял свой шлем с личиной, и я увидел, что это и в самом деле Кинуриг, жестокий владыка ивисов.

— Я Кинрик, сын Кердика, потомок Ведена и король гевиссов! — крикнул седобородый всадник. — И я пришел требовать заложников у Мэлгона, лживо именующего себя Драконом Бриттене! Думаю, тебе хватит ума прислушаться к моим словам, поскольку, как ты видишь, за моей спиной стоит величайшее войско, какое только было в мире. Все племена, что живут у Вест-сэ, прислали свои отряды, все народы, что живут между Фресландом и Меарк-вуду, выставили лес копий! Смотри — у меня заговоренный меч Хунлафинг, который Этла Завоеватель Мира дал Хенгисту в знак власти над Островом Бриттене! Каждый раз, как выходит он из ножен, он убивает и никогда не промахивается, и ни один не исцелился от нанесенной им раны! Откройте ворота и выдайте своего короля, прежде чем пробудится мой гнев!

Жаль, что тут не было Эльфина, который ответил бы за Кимри, — я знал, что такие слова взбесили бы его. Все же я слышал, как похвалялись на пиру молодые князья, и потому ответил так, как, думаю, ответил бы Эльфин (Руфин ни слова не понял в этой перебранке):