Пришествие Короля - Николай Толстой

— Спроси его, с чем он приехал! — толкнул меня под локоть Руфин.

Воин поднял взгляд, мгновенно узнав нас.

— Ах, Мирддин! — воскликнул он. — Похоже, дурные новости, — смотри, что мы нашли у нашего шатра, когда вернулись после того, как запалили костер! — У него на седле лежал мешок, на который он как-то болезненно указывал.

— Прикажи ему, чтобы помолчал и подождал нас там! — резко приказал Руфин.

Я подчинился, и мы помчались вниз по лестнице быстро как могли. Ворота отворили, и мы подошли к вестнику.

— Не говори дурных вестей, чтобы нас не подслушали. Что у тебя там? — озабоченно прошептал Руфин.

— Посмотри сам, — ответил всадник, когда я перевел. — Похоже, не играть нам в мяч головами ивисов. Сейчас мы играем в «барсука в мешке», и сдается мне, в этой игре они весьма искусны.

Он протянул мне мешок, который я чуть было не развязал и не высыпал его содержимое наземь. Но Руфин перехватил мою руку, и вместо этого мы развязали мешок и заглянули в него. Я вскрикнул от отвращения, когда на меня немигающим взглядом уставилось бледное окровавленное лицо.

Руфин приподнял за волосы окровавленную голову. Под ней была еще одна, в пустых глазницах которой запеклась кровь. Трибун бросил голову в мешок и быстро туго завязал шнур.

— Возвращайся назад и закопай это. Мы должны попытаться скрыть это известие от гарнизона. Созови по дороге всех дозорных с вала и приведи их в крепость! Не медли, слышишь?

Воин кивнул и снова взял мешок.

— Рядом с ним было вот эго, господин. Может, это еще кое о чем тебе скажет.

У него на шее я увидел дубовую ветку, согнутую кольцом и расписанную какими-то знаками. Всадник бросил ее мне, повернул коня и помчался выполнять приказ.

— Что это, по-твоему, значит? — спросил я.

— Ничего хорошего, — проворчал мой товарищ. Впервые я видел его лицо таким усталым и бледным, как будто на него внезапно напала тяжелая немощь. — Головы в мешке принадлежали нашим гонцам, которых мы три дня назад отправили к армии. Теперь все дело приобретает иной вид, Мердинус, сам видишь. Каждый час, который я надеялся выиграть для нас, армия на самом деле уходила все дальше. Полагаю, что на этой палке вырезано какое-нибудь вежливое послание. Можешь прочесть?

Я повертел кольцо в руках, читая вырезанные на нем руны:

— «Вот кольцо. Что оно означает? Каков его тайный смысл? Сколько здесь — один или много? Медведь, что рвет плоть, идет против вас, он принесет вам смерть и уничтожение, он прольет кровь и никого не оставит в живых. Вот зачем сделано это кольцо».

Руфин поднял на меня взгляд.

— Варвары наверняка в точности знают, как мы стоим. Старый лис перехитрил нас, Мердинус. Я очень боюсь, что мы окружены и что выхода может и не быть…

XVII

РЕЗНЯ ПРИ ДИНАЙРТЕ

Когда минул девятый день немощи короля Мэлгона, — день, последовавший за тем, как защитники Динайрта узнали о приближении врага, — Идно Хен, главный друид Гвинедда, посоветовался с друидами двора, что были в крепости, а также с Мелисом маб Мартином и придворными лекарями. Они должны были поговорить о безумии короля и обсудить лечение.

Пока они говорили на зеленой траве у королевского драконьего стяга, из королевского шатра донесся до них безнадежный стон.

— Это король стонет от болезни своей! — заявил Мелис.

— Этот стон — от острия зачарованного оружия! — заявил Идно Хен.

— Необходимо исцелить его! — к такому заключению пришли они оба.

Затем они вошли в королевский шатер, выставив всех, кто собрался вокруг Мэлгона, за исключением благословенного Киби, который принес с собой сосуд с целебной водой из своего святого источника в Арвоне. Идно Хен взял тисовые палочки и вырезал на них руны знания и мощи, стоя в это время на одной ноге, глядя одним глазом и пользуясь лишь одной рукой. Слова, которые он вырезал, открыли ему причину болезни короля и способ, как изгнать ее. Кузнецу королевского двора, искусному в заклятьях и чарах, было приказано раздувать свой горн, покуда угли не вспыхнут, а затем положить на них сошник от плуга. Когда сошник раскалится добела, пусть кузнец возьмет его щипцами и принесет в королевский шатер, где сделает вид, будто бы собирается вонзить его в живот королю.

Когда кузнец изобразил, будто бы нападает на короля, Киби и Идно вместе запели заклинание исцеления:

— In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti. Во имя Отца, Сына и Святого духа. Телон! Терула! Тилилоб! Тикон! Тило! Летон! Патрон! Тилуд! Амен!

При этом король наклонился и изверг всевозможных жучков, пресмыкающихся, сгустки крови и прочих гадов, что были у него внутри, так что злобные твари лежали перед ним на земле шевелящейся кучей. Трижды приближался к нему кузнец со своим сошником, и трижды извергал король гадов ползучих, что сосали его изнутри. Так были сняты лежавшие на нем чары, и стона боли он уже не издавал, силы вернулись к нему, и он исцелился. Идно Хен произнес слова, которые должны были сделать так, чтобы немощь не вернулась к королю, если, конечно, он снова не нарушит свой кинеддив:

— Maelgwn gwell gwyrd vwyt noc artes.

С этими словами друиды, лекари и священники, что были при Мэлгоне, ушли, и мы с трибуном Руфином поспешили к нему Войдя в шатер, мы с радостью увидели, что король снова здоров и восседает в величии своем. Он сидел в королевских одеждах на троне, держа в руке жезл власти. Он ласково поздоровался с нами и сразу же потребовал известий о Брохваэле и воинстве Кимри, которых он в последний раз видел, когда они выступали в землю ивисов.

Мы быстро поведали ему обо всем, что знали, — о приближении дикарей, о смерти или пленении. Эльфина и о злой судьбе вестников, отправленных трибуном позвать Брохваэля. Пока король раздумывал над всем этим, прибежал солдат с вала и рассказал о том, что повсюду поднялись шум, рев труб и крики.

— Похоже, положение у нас плачевное, — сказал король.

— Да, — ответил вестник. — Со всех сторон слышен рев труб. Что нам делать?

— Сдается мне, — ответил Мэлгон, — что другого выбора у нас нет, как запереться в этой крепости и отбиваться как можем. Тем временем я поднимусь на вал и посмотрю, кто идет.

Итак, Мэлгон Гвинедд вместе со мной и Руфином поднялся на башню над западными вратами и осмотрел долину и насыпь Воздух был полон криков, рева рогов, хотя ничего, кроме зеленого склона холма, журчащих ручейков и ветра, качавшего деревья, видно не было. Бледный рассвет озарял землю, и все казалось иным, чем при ярком свете дня.

— Что это за шум? — спросил король. — Земля ли содрогается, или море наступает на землю, или небо падает?

Я перегнулся через ограду, и мне действительно показалось, что на землю звездопадом рушится небо, или полное рыбы, окаймленное синим море катится по земле, сметая все, или шкура земли лопается от вспухающего из Бездны Аннона гнойника. Вопли, наполнявшие воздух и терзавшие наш слух, были ужасны, как тот крик, что каждый год раздается над каждым очагом Придайна накануне Калан Май, крик, пронзающий сердца мужей, от ужаса теряющих румянен и силу, от которого женщины выкидывают плод, сыны и дочери теряют сознание и все звери, леса, земли и воды становятся бесплодными.