Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

— Простите меня, ваше величество, но прибыли те, кто могут объяснить хотя бы часть всего произошедшего.

— И кто же это?

— Его высочество принц Каримэны Георгий Амадос Ти-Ирис, князь Бириимии Андрей Дэ" Эстен Бероев, его жена Беатрис Кудашева Нежинская и Руфина Кудашева Аверская. Позволите им войти?

— Что?!.. Да, пусть войдут!

Слуга поспешно вышел и, открыв дверь, знаком пригласил в тронный зал драконов. Все четверо поклонились королеве, легким поклоном ответила она. Ее немало удивило их появление, в первую очередь той, кого назвали именем той самой Беатрис, и то, что они могли сообщить нечто важное в объяснение происходящего.

— Рада приветствовать вас, ваше высочество, князь, княгиня, Руфина.

— Мы также рады приветствовать вас, ваше величество, однако новости, которые мы принесли, очень вас опечалят, — мрачноватым голосом сказал Георг.

— Вы можете сообщить еще что-то более страшное, чем безумие змиев?

— Думаем, об этом вам сообщили гораздо раньше, нет, мы хотим объяснить вам: почему это происходит.

— Вы, действительно, можете объяснить весь творящийся ужас?

— Да. По крайне мере, то, что стало его фактической причиной.

Королева вопросительно посмотрела на принца, потом перевела взгляд на князя и его жену, которая, вопреки всем доводам здравого смысла, действительно, очень напоминала ту самую Беатрис. Все драконы выглядели в буквальном смысле траурно, одним своим видом пугая королеву.

— Итак, я слушаю вас.

— Ваше величество, и я и мой брат отправились в Идэлию по разным мотивам, но, как оказалось, искали мы в итоге одно, а именно храм Зору. Там произошло самое страшное событие, о котором можно было только подумать: гибель Великого Бога Справедливости.

— Что?! Что вы такое говорите? Это невозможно!

— Мы были свидетелями этого, — сказал Андрей, — но это, как выяснилось, являлось только началом. Мы собирались лететь по тому же маршруту, которым прилетели на то злополучное место, но поняли, что вслед за Великим Богом Справедливости не стало и Хранителя Идэлии Берендора.

— Может быть, — добавила Беатрис, — не стало и еще кого-нибудь из Богов.

— Да, я чувствую, что пространство перестало ощущаться с прежней легкостью.

— Но как понимать это? Кто мог?..

— Син Балскове, Зору Аверский и Яромир Корелли — вот, кто смог добиться гибели Бога… Богов, — говорил Георг. — Да, я знаю, каждое из этих имен в отдельности вызывает волну недоумения, сомнения в истинности такого сочетания. И все-таки, это так.

— Но Балскове…

— Смог выбраться из плена, в который был заключен Богом Справедливости.

— А Зору! Он же…

— По-видимому, Син перенес его во времени.

— А Яромир, как он мог? Нет, я отказываюсь это принимать! Если даже друзьям нельзя верить, то кому можно? И потом… Руфина Аверская… — как это понимать?

Девушка поначалу смутилась, Беатрис же недоуменно посмотрела на нее: зачем она не скрыла свое имя сразу? Теперь ведь пути назад не было.

— Да, все так, я дочь Зору Аверского.

— И вы тоже перенеслись во времени? — с не совсем здоровым смешком спросила Амариллида.

— Да.

— Надо же какое совпадение! Вся семья в сборе!

Удивительно, но за Руфину заступился не кто-нибудь, а Андрей, он вышел несколько вперед, отстранив тем самым девушку из непосредственного поля зрения королевы.

— Я бы попросил вас, ваше величество быть более сдержанной в отношении моей жены, и ее дочери.

— Да что вы! Не забывайте и вы, где находитесь!

— Вы не оставляете мне выбора.

— Хорошо, но вы и должны понять меня! Вся эта ситуация…. Есть ли теперь вообще какой-нибудь выход? Чего нам ждать? Что вы можете ответить мне на это, князь?

— Только то, что дальше будет ещё хуже. Очевидно, что Син не остановится на достигнутом. Возможно, его цель — уничтожение всех Богов, а возможно и всего мира.

— Насколько основательны такие амбиции?

— Он стоит на очень твердом фундаменте, состоящем из неких кристаллов. Нам известно только то, что они могут принимать форму задуманного, при этом, встречаясь с уже оформленными явлениями, мы не можем обнаружить их. Так, Великий Бог Справедливости не мог войти в храм Зору. Далее, нельзя бороться против этих кристаллов с помощью магии. Если она направлена во вне, на их разрушение, то они обращают нашу силу на нас самих, так, по-видимому, произошло и с Богом Справедливости, и с Берендором.

— Что вы имеете в виду, говоря "во вне"?

— Потому что, магическая сила, направленная на нас самих, как например, наше заклинание по преображению, даже при условии близкого расположения к уничтоженному пространству не вызывает никаких трагических реакций.

— Уничтоженному?

— Да, — подтвердила Беатрис, — пространство на месте взрыва, от которого погиб Великий Бог Справедливости, изменилось, если так вообще можно выразиться. Внутри него нет воздуха, а значит, и никакой жизни…

— И я склонен предполагать, — заключил Андрей, — что оно будет расти, тем более теперь, после гибели еще одного Бога, а может, и более.

— Вы говорите страшные вещи! Что же делать теперь?

— Отдайте распоряжение не применять против змиев магию, ваше величество! — воскликнул Георг. — Именно поэтому мы решили лететь этим путем, чтобы лично предупредить вам обо всем. Отдайте этот приказ сейчас, немедленно! Чем дольше вы будете медлить, тем больше мы будем подвергать опасности всех! Я более чем уверен в предположении брата, поэтому любое применение магии — залог увеличения разрушенного пространства. Даже такое минимальное, как при общении на уровне мыслей. Прошу вас, отдайте приказ!

— Хорошо, я сделаю так, как вы просите, но вы должны обещать мне…. Обещать, что сделаете все возможное, чтобы прекратить это, не допустить гибели моей страны.

— Мне очень жаль, — с горечью в голосе сказал Андрей, — но мы не можем дать такого обещания…

— Не можете?! Не можете?! Если вы не можете, то кто может?!

— Ваше величество…

— Значит, вы отказываетесь бороться?

— Нет, но…

— Что но, Андрей? Вы и ваш брат — самые могущественные маги своего времени, не думайте, что мне не известно об этом, вы — потомки Великого Бога Справедливости, так отомстите же за него, восстановите равновесие!

На некоторое время в зале воцарилось молчание, но потом негромко, но твердо, Андрей сказал.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы восстановить равновесие, даже если это будет стоить мне жизни!

Клятву вслед за Андреем повторили все, никто из них на тот момент не знал: что делать, как бороться против новой силы, но они поклялись бороться и отступить теперь не могли.