Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

— Нет, конечно, нет!

Музыка продолжала звучать, и когда они остановились на довольно широкой площадке перед высоким ступенчатым пьедесталом, с вершины которого к ним сходила…

— Моя госпожа, — жрец почтительно низко склонился, вслед за ним все трое драконов. При одной только мысли, что они стоят перед Богиней Темных Сил Амнэрис, пусть власть ее, как и всех Богов, поколеблена, повергла их в панику и неописуемый ужас, усиливаемый зловещей монотонной музыкой.

— Даете ли вы клятву быть верными мне? — ее голос претендовал на центральное место в звучащих здесь партиях, от него невольно пробегал холодок по телу. Даже зная о том, что Адэлина Веске Ти-Ирис обладала очень необычным голосом, драконы только сейчас смогли осознать это.

Но ведь она ждала, а они медлили: как еще могла расценить десять секунд молчания Богиня Темных Сил, понимая это, драконы приходили в еще большее смятение, но… молчали!.. Они стояли, опустив головы, потому не могли видеть улыбки Амнэрис, тогда как та ликовала: ее продолжают бояться.

— Мы, мы, — запинаясь, говорил Митиний. — Мы даем клятву верности, госпожа. — Но тут же отметив про себя, что говорить следует от своего имени, поправился. — Я клянусь, что буду верен твоей воле, госпожа моя.

Вслед за ним это повторили и Индира, и Маргарита, так же, от своего имени.

— Хорошо, — произнесла она. — Я принимаю ваши слова. А теперь поднимите ваши взоры, не бойтесь.

"Не бойтесь" из уст Амнэрис звучало весьма двусмысленно, хотя голос и привораживал оттенками искренности. Но относительно к ней следовало говорить именно: "оттенками", поскольку истинный смысл в словах Амнэрис, начиная с ее земной жизни, прослеживался очень редко. Даже ее сын признавался в том, что ему легче было воспринимать слова матери в том ключе, в котором угодно было ему, и уже потом заставить ее согласиться с ним.

Амнэрис стояла на высоком пьедестале, грозная и величественная, в какой-то момент ей самой показалось, что она все еще та самая Богиня Темных Сил, что по одному ее слову исполняется все задуманное, что любой будет и трепещет перед ее словом. Разве могло считаться ущемлением этих прав ее подчинение сыну, если она действовала пусть и в рамках установленных законов, но повсеместно и всецело?

8 глава. Два перстня из кристаллов

В небольшом кабинете главы Долины и Школы ненадолго воцарилось молчание: Астэлиас Дэ" Найяла отдал необходимые распоряжения по отправке отряда на Темное озеро в Идэлию, сам тем временем остался один. С тех пор, как пришло известие от Андрея и Беатрис почти одновременно с известием о падении защиты Идэлии, он, как и все, находился в смятении, страхе и неподдельном ужасе, другой разговор, давал ли он выход своим эмоциям. Но теперь, когда он остался один, то все скрытые в подсознательном настроения, с удвоенной силой дали о себе знать. Нужно было найти выход из создавшегося положения, но он не представлял и тысячной его доли. Единственное, на что он уповал сейчас, это на возвращение Андрея и Беатрис, искренне веря в то, что они могут дать хоть какие-то вразумительные ответы на возникшие вопросы.

Не прошло и пяти минут, как он остался один — в дверь постучали.

— Да, да, войдите.

Дверь очень мягко открыли — это был Сергей Алиев.

— Входи.

Старый дракон молча вошел в кабинет, не говоря ни слова, опустился в кресло и мрачно посмотрел на Астэлиаса.

— Я тоже в ужасе, Сергей, мне реально страшно. Если уж даже…

— Я понял: кого ты имел в виду, — тихо ответил Алиев после некоторого молчания. — Я вот, что пришел, Астэлиас. Я сейчас говорил с тем мальчиком, Эдвином Марининым, который воспользовался теми кристаллами, помнишь?

— Ну-ну.

— В тот вечер он спросил Андрея: можно ли вернуть кристаллы в их прежнее состояние?

— И что он ответил?

— "Наверно", однако, на тот момент, он держал в руках два обручальных перстня, и заявил, что выяснять это не будет, потому как перстни ему были нужнее на тот момент. Меня, знаешь, порядком это смутило. Чтобы он решился связать себя священно-магическими узами брака при помощи колец неизвестно какого происхождения!.. Нет, я в это не поверил. Тебе известно, что я хорошо знал его родителей, настоящих родителей — а то Альчести, воспитав его, постаралась сделать все, что бы он как можно меньше вспоминал и думал о них. Но не об этом сейчас речь. Так вот, я помню их перстни, Андрей взял те же. Возможно, предположил я, он просто представил тогда, стоя перед этими кристаллами, подобные им, хотя бы из нежелания следовать традиции преемственности. И все-таки, как я уже сказал, я не поверил тому, что он взял новые кольца. И вот тогда, Астэлиас, я попросил Марка открыть его комнаты.

— И что? Ты нашел те кольца?

— Да. Вот они.

С этими словами Алиев достал из кармана маленькую шкатулку, открыл и достал два обручальных перстня. Положив их на руку, он протянул их Астэлиасу.

— Это не кольца его родителей, но те самые, из кристаллов.

— Сергей, ты молодец! Только… как мы будем исследовать эти?

— Пока не знаю. Думаю, отнести их в лаборатории: там, как мне кажется место более безопасное, случись чего…

— Да, пожалуй. И вместе пойдем.

— Когда?

— Сейчас. Такое дело — тянуть нет возможности.

С этими словами Астэлиас поднялся с места, вслед за ним Алиев. Вместе они проследовали в учебные лаборатории.

***

Драконы прибыли во дворец уже ближе к вечеру, поэтому они решили остаться в Сияющем городе на ночь. Естественно, им предложили покои во дворце: несколько смежных комнат с единой проходной гостиной, где все четверо и расположились после встречи с королевой. Интерьер в гостиной была выполнен в древнеидэлийском стиле, то есть со всеми мотивами устремленности к невозможному: изысканность статуй, барельефов; картины, заставляющие забыть о том, что они нарисованы, стоило только посмотреть на них — они в буквальном смысле слова создавали и дополняли реальность. Георг уже бывал здесь, Руфина и Андрей тоже, но вот Беатрис то и дело с приоткрытым от изумления ртом смотрела по сторонам, едва прошла входные двери дворца. Заметив ее восхищенный взгляд, Андрей ласково улыбнулся.

— Нравится?

— Да, очень!

— Но разве ты никогда не была здесь?

— Хорош биограф! Нет, Андрей, дворец я видела только издалека, а внутрь меня бы никто не впустил. Хотя, конечно, древнеидэлийский стиль мне известен, но я всякий раз восхищаюсь его выражениям.

Беатрис прошла внутрь комнаты и села на обитый шелком лиственничный диван, резные украшения которого претендовали на достойный спор с повешенными на стенах картинами или выставленными скульптурами. Последние изображали трех властительниц Идэлии начала формирования государства, а полотна повествовали об их делах, поэтому зал в целом являлся тематическим.