Германская история: через тернии двух тысячелетий - Александр Иванович Патрушев

единого и нейтрального германского государства путем проведения свободных выборов под наблюдением четырех держав. Западные страны сразу отвергли советское предложение как уловку, имеющую целью помешать вхождению ФРГ в их военно-политическую структуру. Правительство Аденауэра безоговорочно последовало за ними, поскольку канцлер был убежден, что интеграция с Западом гораздо важнее, чем создание слабой единой Германии, нейтральный статус которой сделает ее беззащитной перед возможным вторжением с Востока. К тому же у Аденауэра, собственно говоря, не было выбора. Даже если бы он согласился с советской нотой, реализовать этот план не дали бы западные державы. Впрочем, дискуссии о возможности воссоединения Германии на основе предложений СССР не утихают до сих пор, поскольку действительные намерения Сталина и сегодня остаются не совсем ясными. Но были основания рассматривать ноту Кремля как тактический ход и стремление в последний момент воспрепятствовать интеграции ФРГ в систему западноевропейской безопасности, а затем — действовать по обстоятельствам.

5 мая 1955 г. вступили в силу Парижские соглашения, важнейшим из которых была договоренность о вхождении ФРГ в НАТО. Однако суверенитет ФРГ был все еще неполным. Иностранные войска продолжали оставаться на ее территории, и она не имела права обладать рядом видов стратегического оружия, включая ядерное. Хотя Франция высказывала опасения по этому поводу, Вашингтон настоял на своем, мотивируя это тем, что членство ФРГ в НАТО позволит держать ее под контролем, не страшась былой непредсказуемости немецкой политики. Опыт Версальского договора как раз показал, какой роковой ошибкой было отлучение Германии от западного сообщества.

Когда Черчилль в цюрихской речи 16 декабря 1946 г. ратовал за создание Соединенных Штатов Европы, которые должны основываться на партнерстве Франции и Германии, это казалось немыслимым. Но времена менялись. Вслед за Объединением угля и стали его участники в марте 1957 г. создали Европейское экономическое сообщество (ЕОС) и Евратом. Сближение стран Европы нашло символическое выражение, когда после заключения франко-германского договора о дружбе и сотрудничестве 22 января 1963 г. Аденауэр и президент Франции де Голль на полях Шампани, обильно политых кровью немецких и французских солдат, принимали совместный парад воинских частей своих стран.

В ответ на Парижские соглашения Москва и ее союзники, включая ГДР, создали свое военно-политическое объединение — Варшавский пакт. В июле 1955 г. на Женевской конференции четырех держав новый британский лидер Энтони Иден предложил план объединения Германии после проведения всеобщих свободных выборов. Но советский премьер Н.А. Булганин ответил, что после вступления ФРГ в НАТО не может быть и речи о «механическом объединении» двух германских государств и предложил строить отношения исходя из признания этого факта. В обеих Германиях это вызвало чувство глубокого разочарования.

Новые надежды связывались с первым и единственным визитом Аденауэра в Москву в сентябре того же года. Переговоры проходили очень напряженно. Был даже момент, когда Хрущёв и Аденауэр замахивались кулаками друг на друга.

СССР предложил установить между обеими странами нормальные дипломатические отношения. Хотя по «доктрине Халынтейна» ФРГ претендовала на единоличное представительство всех немцев и не поддерживала дипломатических отношений со странами, признающими ГДР, канцлер, учитывая общую ситуацию и настроения его соотечественников, ответил согласием. Взамен он потребовал возвращения еще остававшихся в СССР немецких военнопленных. Когда к лету 1956 г. последние из 10 тыс. уже потерявших надежду солдат возвратились на родину, это значительно подняло популярность Аденауэра.

Берлинский кризис

Во 2-й пол. 50-х гг. руководство ГДР настойчиво уговаривало советского лидера Н.С. Хрущёва предпринять перед западными державами демарш относительно статуса Западного Берлина, словно заноза торчавшего в центре восточногерманского государства. В ноябре 1958 г. германский вопрос и ситуация с Берлином вновь оказались в центре мировой политики.

27 ноября появилась советская нота с предложением в течение шести месяцев пересмотреть все прежние соглашения четырех держав относительно немецкой столицы и превратить Берлин, наподобие межвоенного Данцига, в «самостоятельную политическую единицу» со статусом «демилитаризованного вольного города». Во второй ноте Кремль предложил заключить мирный договор с двумя немецкими государствами, запрещавший им обладание ядерным оружием.

Одновременно полиция ГДР начала чинить препятствия западным транспортным средствам на их пути в Берлин. Первоначальная реакция Англии и США, утративших после запуска советского спутника Земли свою неуязвимость и военное превосходство, была сдержанно осторожной. Они выражали только неопределенную готовность к переговорам. В этой ситуации Аденауэр обратился за поддержкой к де Голлю, который вынашивал планы превращения Франции в самостоятельную ядерную державу и нуждался для этого в экономической помощи ФРГ. Это строительство своеобразной оси Бонн — Париж определило последнюю фазу аденауэровской внешней политики в 1958–1963 гг.

Отклонение странами НАТО советского ультиматума и возможность столкновения между двумя блоками привели к росту тревоги населения ГДР. В ноябре — декабре каждый день в Западный Берлин перебиралось более тысячи восточных немцев. В противовес советским нотам, грозившим новой берлинской блокадой, в ФРГ появились два плана, не исключавших априори возможности признания ГДР. Первый был выдвинут одиозным (из-за своего активного нацистского прошлого) статс-секретарем ведомства федерального канцлера Хансом Глобке (1898–1973). По плану Глобке, решительно отклонявшему демилитаризацию ФРГ, для Берлина такая возможность не исключалась. После переходного периода во всей Германии должны были состояться свободные выборы единого парламента как первого шага к объединению. Второй план, выдвинутый СДПГ, предусматривал создание в Центральной Европе зоны, свободной от ядерного оружия, и постепенное оформление конфедерации двух германских государств. Но политика западных держав, внушавшая Аденауэру опасения, что они за спиной и за счет Бонна смогут заключить сделку с СССР, направлялась на то, чтобы склонить Хрущёва к переговорам. В мае 1959 г. советская сторона дала согласие на созыв конференции министров иностранных дел, а это означало, что она может отказаться от своего жесткого ультиматума. Состоявшаяся летом в Женеве конференция четырех держав, на которой в качестве наблюдателей присутствовали и две немецкие делегации, закончилось фактическим признанием сложившегося положения и была прервана на неопределенное время.

СДПГ в оппозиции

После кончины 20 августа 1952 г. страстного лидера СДПГ Курта Шумахера, важной заслугой которого многие исследователи считают спасение западной части страны от тоталитарного коммунизма, в социал-демократической партии стало расти влияние более прагматичных политиков нового поколения. Уже на съезде партии в сентябре 1952 г. она смягчила свою социально-экономическую программу, признав не только возможность, но и желательность «настоящей конкуренции во всех подходящих для этого секторах экономики» и поощрения «мелкой и средней частной собственности». Фактически это означало отказ от прежнего курса «непримиримой оппозиции», говорившей «нет» любому предложению правительства.

Ускорить переориентацию партию заставило ее крупное поражение на выборах 1957 г. На съезде в Штутгарте в 1958 г. на треть было обновлено руководство, в котором появились такие лидеры, как Вилли Брандт (1913–1992),