Спецслужбы России за 1000 лет - Сергей Чуркин

Осуществлявшая наблюдение за Зимним дворцом В. Попова впоследствии писала о серьезных мерах безопасности при отъездах Столыпина из дворца. Сыщики на Дворцовой площади внимательно оглядывали каждого прохожего. К первому от Адмиралтейства подъезду, вплотную у дверей, под аркой стояла карета, и нельзя было увидеть, кто в нее входит. В сторону к Миллионной во дворцовом дворе находился закрытый автомобиль, который также подавался к подъезду. Автомобиль и карета быстро отъезжали (в основном вместе или сразу друг за другом); понять, кто находится внутри, было невозможно.

Если премьер исполнял пожелания охраны, то сам государь, как и ранее, доставлял охране немало хлопот. Несомненно, он понимал ее значение, но не всегда прислушивался к мнению специалистов. Произвольно изменяя маршрут прогулок и не ставя начальника Дворцовой полиции в известность, император создавал ситуации, о которых террористы могли только мечтать. Из охранных структур наибольшим вниманием Николай II удостаивал военнослужащих Конвоя и Сводно-гвардейского батальона. Будучи человеком военным, государь, как и большинство офицеров того времени, относился к сотрудникам специальных служб с известной долей пренебрежения. Как показывает история охранного дела, взаимоотношения сотрудников службы безопасности со своими подопечными (особенно высокопоставленными) – один из важнейших и наиболее сложных факторов в организации охраны.

Фрейлина императрицы баронесса С. К. Бухсгевден впоследствии вспоминала, что Николай II противился элементарным мерам безопасности. Однажды, возвращаясь в Царское Село из Петербурга, он заметил, что между железными прутьями решетки вокруг парка натянута сетка с колючей проволокой, и потребовал немедленно ее убрать. Император вынужден был согласиться на присутствие сыщиков вокруг дворца (одетых в штатское, но всегда выдававших себя новыми перчатками, зонтиком и калошами), но они раздражали его. В 1905 г., когда политические волнения только начинались, барон Фредерикс, заметив, что государь катается верхом в сопровождении одного казака, попросил брать с собой хотя бы еще дежурного флигель-адъютанта, но император выразил неудовольствие, сказав, что тогда пропадет вся прелесть прогулки.

Николай II был уверен в надежности и преданности своего Конвоя. Однако летом 1906 г. члены Центрального боевого отряда Партии социалистов-революционеров (эсеров) под руководством Л. И. Зильберберга через сына начальника дворцовой почтовой конторы в Новом Петергофе В. А. Наумова установили контакт с казаком Ратимовым. Наумов снабжал знакомого эсеровскими прокламациями и беседовал на политические темы. Получив предложение убить генерала Д. Ф. Трепова с помощью бомбы с часовым механизмом, Ратимов сообщил о Наумове по команде. Трепов, поручивший А. И. Спиридовичу расследовать обстоятельства этого дела, скончался в сентябре 1906 г. После его смерти дворцовым комендантом был назначен В. А. Дедюлин, который возглавлял охрану императора в течение семи лет.

После убийства эсерами 31 декабря 1906 г. градоначальника Санкт-Петербурга В. Ф. фон дер Лауница Николай II пригласил Герасимова к себе на беседу, чего до этого не бывало. Последний вспоминал: «Я доложил ему, с мельчайшими подробностями, о революционных организациях, об их боевых группах и о террористических покушениях последнего периода. Государь хорошо знал лично фон дер Лауница; трагическая судьба градоначальника его явно весьма волновала. Он хотел знать, почему нельзя было помешать осуществлению этого покушения и, вообще, какие существуют помехи на пути действенной борьбы с террором.

Главным препятствием для такой борьбы, заявил я, является предоставленная Финляндии год тому назад свободная конституция. Благодаря ей члены революционной организации могут скрываться в Финляндии и безопасно там передвигаться. Финская граница находится всего лишь на расстоянии двух часов езды от Петербурга, и революционерам весьма удобно приезжать из своих убежищ в Петербург и по окончании своих дел в столице вновь возвращаться в Финляндию. К тому же финская полиция по-прежнему враждебно относится к русской полиции и в большой мере настроена революционно. Неоднократно случалось, что приезжающий по официальному служебному делу в Финляндию русский полицейский чиновник арестовывался финскими полицейскими по указанию проживающих в Финляндии русских революционеров и высылался из пределов Финляндии. <…>На прощание государь спросил меня: „Итак, что же вы думаете? Мы ли победим или революция?“ Я заявил, что глубоко убежден в победе государства. Впоследствии я должен был часто задумываться над <…> вопросом царя и над своим ответом, к сожалению, опровергнутым всей дальнейшей историей»[637].

В январе 1907 г. ситуация в столице обострилась, поскольку Наумов предложил Ратимову совершить покушение на императора. К расследованию подключилось Петербургское охранное отделение. Особую тревогу у сотрудников спецслужб вызывал тот факт, что террористы пытаются получить точные планы дворца и парка в Царском Селе и выяснить, каким образом можно приблизиться к императору или заложить мину в помещениях дворца. Согласно воспоминаниям начальника Петербургского охранного отделения А. В. Герасимова, Ратимов сообщил боевикам некоторые сведения о возможности организации покушения в покоях государя и во время его прогулки в парке. В мемуарах нет указаний на достоверность сведений Ратимова, но мы полагаем, что последний сообщил террористам дезинформацию, подготовленную императорской охраной. Вскоре всю группу, готовившую покушение на Николая II, арестовали.

Декабрь 1906-го – февраль 1907 г. стали самыми насыщенными месяцами в реорганизации работы политической полиции. 14 декабря Столыпин утвердил «Положение о районных охранных отделениях», 9 февраля – «Положение об охранных отделениях». К концу февраля 1907 г. были приняты: «Инструкция начальникам охранных отделений по организации наружного наблюдения», «Инструкция по организации наружного (филерского) наблюдения», «Инструкция по организации и ведению внутреннего (агентурного) наблюдения» (эти документы вы найдете в конце главы). Они были разосланы в районные и местные охранные отделения.

Возможно, кому-то покажется скучным и утомительным чтение такого большого числа документов, однако, по нашему глубочайшему убеждению, логику и дух той эпохи без изучения подлинных текстов с их стилистическим и терминологическим колоритом, системой понятий и «нервной» неразберихой, которая нашла в них отражение, осмыслить нельзя. Каждый документ – беспристрастный свидетель эпохи, первоисточник, позволяющий читателю составить собственное мнение, основанное на личном восприятии и профессиональном опыте. Умение вчитываться в старые бумаги сродни тонкой нити разговора, временами переходящего от дружеской беседы к жесткому допросу, от кружева политически витиеватых нагромождений – к по-солдатски простым и доступным установкам. Это сложный и интересный процесс. Если читатель почувствует, как перед ним раскрывается «шифр» языка того времени, как за строчками возникают живые реальные лица и быстро сменяющиеся события, если у него вспыхнет искорка интереса, он будет вознагражден новыми открытиями и неповторимым живым ощущением эпохи.