В тени Рюджина - Халег Чудинов

информационного шума эти специалисты могли придумать. Слить заведомую дезинформацию с примесями правды, но настолько искаженной, что в ее реальность поверить сложно. Делалось это, естественно, на случай реальной утечки, но в этот раз контрразведка, похоже, перехитрила саму себя. Миф вошел в массы, и в него начинают верить. Если об истинной природе моих серег и браслета все же догадались бы, то было бы неприятно. Конфуз незначительный, но подобное нарушение договоренностей непосредственно перед началом давно согласовываемых переговоров не сыграло бы мне на руку. Вообще, с разведкой стоит на этом направлении работать плотнее, у местных, даже таких потомственных специалистов, как Ринха, просто нет развитой традиции ведения информационных войн. Хотя я в них тоже не большой эксперт, но развиваться в этом направлении нужно.

Впрочем, пока думать о том, что могло бы быть, не стоит, есть более конкретные задачи.

— Джирайя, давно не виделись, — с улыбкой поприветствовал я беловолосого отшельника горы Мьебоку.

— Да не так уж давно, — протянув руку для рукопожатия, широко улыбнулся в ответ Джирайя. — Всего чуть больше года прошло. Как здоровье сына?

— Жаловаться не на что, — крепко сжав протянутую руку, скромно ответил я. — Как твой?

— Хо-хо! — довольно рассмеялся Джи, уперев руки в бока. — Отлично! Юнец растет здоровенный! Слушай, а помнишь наш спор про учеников? Может, и на сыновей поспорим? Кто из них будет сильнее?

— Ты от Цуны азартом заразился, что ли? — удивленно вскинув бровь, посмотрел я на друга. — Бросай это дело, у тебя просто нет шансов!

— Это почему?! — возмущенно набычился Джи. — Между прочим, мои ученики в прошлом споре выиграли.

— Кто это так решил? — хмыкнув, уточнил я. — Моему Айрону не повезло, признаю. В Кизаши я никогда не верил, но Микото утрет нос твоему Минато за секунду. К тому же, твой Наваки — это же не только твой сын, но и Цунаде. А ей мог проиграть только ты, и то только когда у нее вымя отросло.

— Так, Орочимару! Ты можешь принижать умения Минато. Можешь не верить в способности моего сына. Но называть божественное творение, совершенный бюст всея вселенной выменем не позволено никому!

— О, конечно. Прошу прощения, — кривовато усмехнувшись, извинился я. — Слушай, супер-извращенец, как ты умудрился свою книгу дописать-то с Цунаде? В присланном тобой авторском экземпляре во всех подробностях описывались десятки и сотни всевозможных бюстов, помимо того самого, единственного и божественного.

— Такие секреты разглашать я, пожалуй, не стану, — скромно потупившись, отвел взгляд Джирайя.

— Да, такие тайны разглашению не подлежат, — охотно согласился я, покосившись на мелькнувшую в воздухе едва ощутимую аномалию чакры. — Никогда бы не подумал, что когда-нибудь мы будем обсуждать, чей сын лучше, Джи.

— И не говори, Орочи, — коротко рассмеялся в ответ Жабий отшельник. — И время идет, и отношения между Конохой и Ото, наконец, движутся не в сторону ухудшения.

— Я бы сказал, что над отношениями Конохи и Ото стоят интересы Страны Огня, — поправил я Джирайю. — У великих держав нет постоянных союзников и врагов, ради достижения целей дайме готов заключить союз даже с нукенином Конохи. Это естественно, интересы всего государства важнее личных чувств отдельных ее жителей.

— Орочимару, ты, как всегда, готов испоганить все доброе и светлое в мире, — неодобрительно покачав головой, сказал Джирайя.

— Просто такова реальность, — пожав плечами, ответил я. — И эта же реальность не позволяет нам толком поговорить. Пойдем, Джи, а то молодежь смотрит на нас, как на идиотов, а старики, похоже, начинают нервничать из-за задержек.

— Да, у учителя сейчас и без этих переговоров хватает проблем, — тяжко согласился Жабий отшельник, тоже посмотрев в сторону витающей в воздухе чакры, которая была проявлением техники наблюдения Хирузена.

Не удержавшись, Мицуко ворчливо высказалась в отношении Джирайи:

— Одна из этих проблем — ученики. И не только Орочимару, но и ты. Твои речи могут вывести из себя не только твоего учителя, Джирайя-кун. Как был несносным балаболом, так им и остался.

— Неужели мы с вами так хорошо знакомы, Мейро-сан? — не выказав какого-либо неодобрения непочтительности по отношению к себе со стороны юной девушки, спросил Джирайя, с интересом разглядывая фигуру Мицуко.

— В прошлой жизни, Джирайя-кун. В паре из них, — легкомысленно ответила Мейро, смерив Джи насмешливым взглядом.

— Кстати, о прошлом, — впервые за долгое время вновь в родном теле шагая по улицам Конохи, сказал я, — не думал, что вашего с Цуной сына вы наречете Наваки. Она плохо переживает потери и напоминание о них.

Да и сам я тоже не с большой охотой вспоминаю о том своем просчете, но сейчас нужно было увести разговор Джирайи в сторону. Он, может, и ведет себя иногда, как дурак, но заблуждаться на его счет не стоит. Нескольких случайных намеков ему хватит, чтобы начать догадываться о настоящем прошлом Мейро Чиноике. Это сейчас не такая большая тайна, но на всякий случай предпочту сохранить ее в секрете.

— Знаешь, когда я предложил имя Наруто в честь одного знаменитого литературного персонажа одного супер-успешного автора, она почему-то пришла в ярость, — ведя нас по пустынным улицам, честно ответил Джирайя. — Мне кажется, я тогда ляпнул это предложение не вовремя, а потом, слово за слово, и как-то мы сошлись на имени Наваки. Мне вообще иногда кажется, что я все время появляюсь возле Цунаде не вовремя. И многие наши решения получаются какими-то спонтанными…

— Твои литературные потуги не проходят зря, — уважительно цокнув языком, признал я. — Так иносказательно описать банальные семейные ссоры — это нужно уметь.

— Я бы не назвал это ссорами, — грустно вздохнув, сказал Джирайя, — просто Цунаде… Это Цунаде, понимаешь? А когда она не только Цунаде, но еще и твоя жена, то это просто убийственная комбинация.

Ох, друг, мне б твои проблемы на этом фронте.

— У меня свои неприятности с женщинами, Джи, — дипломатично ответил я. — Так что понимаю я тебя только частично.

— Да, прости, — понял меня по-своему Джирайя, — тогда, в прошлом году неудачно все вышло. Цунаде боялась, что после похищения твоего сына и… всего прочего тогда произошедшего, ничего подобного сегодняшнему дню уже никогда не произойдет.

Это он, наверное, имеет в виду то сфабрикованное убийство моей липовой наложницы. Не стану его разубеждать.

— Я не