Огонь и дождь - Диана Чемберлен

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что произошла катастрофа. Я стер все суб-ареальные данные.

Глаза Джеффа широко раскрылись. Миа хотела бы иметь снимок именно с таким выражением его лица, но была настолько парализована, что не посмела щелкать камерой.

— Что, совсем все?

— Я просто… — Рик в отчаянии воздел руки. — Я ввел неправильный ключ.

Джефф подошел к Рику сзади и всмотрелся в дисплей, опираясь руками на плечи своего молодого коллеги.

— Это еще не катастрофа, — прищурившись, возразил он. — Катастрофа — это когда фермер теряет все, что нажил нелегким трудом, из-за отсутствия дождя, или когда маленькие дети гибнут в пламени, а их некому спасти.

Миа показалось, что глаза Рика предательски повлажнели, и она смущенно опустила взгляд на свою камеру.

— Дай-ка мне сесть, — потребовал Джефф.

Рик подвинулся, и Джефф мгновенно оказался на его месте, а его пальцы уверенно забегали по клавиатуре компьютера. Когда он, плотно сжав от напряжения губы, на секунду остановился, всматриваясь в экран. Миа подняла камеру и сняла крупным планом его глаза. Возможно, это был эффект от телеобъектива, но они показались Миа страшно усталыми.

— Тебе придется повторить всю сегодняшнюю работу, — посетовал Рик.

— Это не худшее из того, чем мне приходилось заниматься в жизни. — Джефф не сводил взгляда с экрана. Между его бровей залегла глубокая складка, а в уголках глаз четче выделились мелкие морщинки. Миа продолжала щелкать затвором. Боже, она так и не сможет остановиться на каком-то одном выражении его лица.

— Смотри. — Джефф набрал еще одно сочетание цифр и, довольно улыбаясь, откинулся на спинку стула. При взгляде на дисплей улыбка расцвела и на физиономии у Рика.

— Тебе удалось их вернуть! Невероятно. Что за чертовщину ты ухитрился с ним проделать?

— Данные еще не были стерты. До них надо было лишь докопаться. И я позаботился поставить свой шифр, чтобы у тебя, паче чаяния, снова не вышел подобный фокус.

— Гениально, парень. — Рик рухнул на второй стул. — А я уже начал подумывать, с какого моста мне лучше прыгнуть.

— Эй. — неожиданно Джефф развернулся и схватил Рика за плечо, — не болтай подобных глупостей. — Серьезность его тона поразила Рика. — Не вздумай даже шутить подобным образом, ладно? Нет ничего такого, ради чего стоило бы самовольно расстаться с жизнью.

Большая мастерская, где за один час обрабатывали фотопленки, находилась в тридцати милях, но Миа это не волновало. Сдав пленки в проявку, она на скорую руку пообедала в маленьком, семейного типа, ресторанчике, находившемся по соседству.

Миа на ощупь добралась до своей машины, в нетерпении срывая упаковку и вытаскивая из нее готовые отпечатки. Рассматривая их при тусклом свете лампочки в салоне автомобиля, она испытала гораздо более сильные чувства, чем просто восторг добросовестного художника. Но по крайней мере теперь она знала, в какой позе будет его лепить. Вот он стоит, его голубая рубашка распахнута на несколько дюймов, а в руках он держит пачку бумаг. Его глаза смотрят на висящую на стене карту, и лоб прорезан несколькими глубокими морщинами. Он выглядит утомленным. Встревоженным. Даже испуганным. Раньше она не обращала на это внимания, но сейчас была в этом уверена. Чего он боится? Что его работа не удастся? Она уберет у него из рук эти бумаги. Пошире распахнет рубашку. И она даст ему опору, основание. Основание подоконника. Он будет стоять, выглянув в окно, одной рукой опираясь на подоконник, беспокойно разглядывая что-то снаружи.

Снимки, которые она сделала, когда на Джеффе не было рубашки, оказались превосходными. Замечательными. Ей нет необходимости — или оправдания — для повторных посещений склада. Чудесно. Она может начать прямо сегодня вечером.

Миа добралась до Шугабуша уже к половине десятого. На стоянке она увидела «вольво» Кармен и «олдсмобиль» Криса, тогда как Джеффа еще не было дома. Она представила, как они с Риком по-прежнему колдуют над своими цифрами, и подумала, упомянула ли о них Кармен в сегодняшнем выпуске новостей.

Включив яркий свет на кухне, она вновь просмотрела фотографии, на сей раз отбирая те, с которыми собиралась работать. Миа уже приготовилась спать, а Джеффа все еще не было. Она откинула занавеску на окне так, что, лежа на краю кровати, могла видеть его коттедж, и ни на минуту не сомкнула глаз. В каньоне начал свой заунывный концерт койот-одиночка, и в темноте Миа невольно поплотнее закуталась в одеяло, вспомнив о сегодняшнем звонке Глена. Впервые с тех пор, как переехала в Долину Розы, она почувствовала себя одинокой. Одиночество. Что за ирония судьбы заставила ее ощутить это чувство как раз тогда, когда еще двое людей поселились в непосредственной близости от ее дома.

Одинок ли Джефф? Может, он женат? Или имеет где-то любовницу?

А что, если он зайдет сюда, когда вернется домой? Может, ей стоило бы оставить свет хотя бы в гостиной, чтобы он понял, что она еще не спит. «Знаете ли вы, как вы талантливы?» Они бы могли поболтать о ее занятиях скульптурой. Она предложила бы ему выпить чаю. Он выглядел таким утомленным сегодня. А сейчас, наверное, просто валится с ног. Она могла бы помассировать ему плечи.

Что за неожиданные нежеланные фантазии? Нежеланные, и все же такие неотвязные. Она постаралась выбросить их из головы, но, как только ослабила контроль над своими мыслями, ее воображение заработало с удвоенной силой.

Ну ладно, вот он постучался к ней в двери. Вот он пошел в гостиную и устало привалился плечом к стене. Он будет немногословным. И откровенным.

— Я так устал от одиночества, — скажет он, — а ты показалась мне сегодня вечером такой привлекательной.

Нет. Он не станет объясняться подобным образом. Да но правде говоря, он вообще не смотрел на нее сегодня на складе. Он всего лишь равнодушно отнесся к ее присутствию. Она с таким же успехом могла бы заняться съемкой сваленной там мебели — он бы ничего и не заметил.

Стало быть, он будет немногословным. Может, он вообще ничего не скажет. Просто подойдет и обнимет ее. Долгое объятие двух людей, изголодавшихся по простой человеческой ласке.

Одна лишь мысль об этом вызвала у Миа слезы. Просто прикоснуться к кому-то, почувствовать чью-то близость.

Как давно это с ней было в последний раз?

Койот снова отчаянно взвыл, но так и не получил ответа. Миа кулаками размазала слезы по щекам.

Он, конечно, обнимет ее и поцелует. Их поцелуй будет слегка горьким от усталости и отчаяния. Она почувствует, как колется щетина, отросшая за день на его щеках и подбородке. Она ответит на его поцелуй — она не в силах будет удержаться. И тогда…

И что тогда? Дальше ее фантазии не оставалось ничего другого, как развеяться в дым.

Она вскочила с кровати, проклиная себя, проклиная свое дурацкое воображение, рывком опустила шторы, отгородившись от коттеджа Джеффа, и прошла в гостиную. Там она привычно устроилась на полу и принялась накладывать глину на доску, которую собиралась употребить в качестве основы для изображения окна. Она изо всей силы мяла красноватый комок, вонзая в него пальцы, шлепая его мокрыми ладонями, и вдруг замерла, прислушиваясь.

Он шел через Шугабуш. Миа различила его шаги уже на крыльце его коттеджа. Но вот они застучали вновь, на сей раз приближаясь к ней. Она застыла, так и оставив пальцы в глине.

— Миа? — Он постучался в дверь.

На ней была надета лишь ее желтая ночная рубашка, а руки безбожно вымазаны глиной. Она торопливо вытерла их тряпкой и поспешила к двери.

— Уже далеко за полночь, а у вас все еще горит свет, — сказал он. Под его глазами залегли глубокие темные круги. — Я лишь хотел убедиться, что все в порядке. — Он заметил, что ее руки испачканы глиной, и удивленно качнул головой — Вы что, заводная? — На его губах играла все та же усталая полуулыбка — Вы вообще когда-нибудь спите?

— Вы такой приятный собеседник.

— М-м-м, — отвечал он, — пожалуй. Вас, наверное, беспокоит шея, а?

Она собралась было отрицательно кивнуть головой, но вдруг подумала, что действительно держит на шее левую руку так, чтобы локоть прикрывал плоское место, на котором должна была бы быть грудь.

— Немного, — произнесла она.

— Вам не следует работать, сидя на полу.

— Похоже, вы правы, — и она невольно подумала о чашке чая, о полном горечи объятии и о поцелуе, который ни к чему хорошему не приведет.

— Ну что ж, доброй ночи, — сказал он.

— Спасибо, что зашли, — отвечала она. Тихонько притворив дверь, Миа прошла в спальню, уселась на полу и смотрела, как он идет к своему коттеджу. Койот в глубине каньона испустил новую серию воплей, на которую наконец-то ответила стая его сородичей. Джефф какое-то время всматривался в ночную тьму, а потом захлопнул дверь и отгородился от окружающего мира.