Призраки Черного леса - Евгений Васильевич Шалашов

— Да ничего не делать, — буркнул я. — Бумаги я оставляю вам. Коль скоро они у вас — вы владелица земли и домов. Можете кинуть купчую в огонь, вставить в рамочку. Или, чтобы соблюсти все процедуры, завтра приедете в город, найдем чернила — все подпишу. Даже у стряпчего можно заверить.

Оставив документы обалдевшей от счастья фрейлейн, я, ужасно довольный разрешившейся ситуацией, поспешил уйти.

Вернувшись в Вундерберг, я думал, как бы мне отпраздновать свое избавление от хомута, но придумать ничего не сумел. Ограничился лишь походом к цирюльнику.

Как отыскать брадобрея, мне подсказали добрые люди. В этом городе не было привычных багровых тряпок, развевавшихся над цирюльней, а существовали особые вывески — красно-белые столбики.

Брадобрей был занят — выдирал очередному страдальцу коренной зуб, а за занавеской полулежал тучный бюргер, ожидавший очереди на отвертывание крови из вены.

Ждать мне не хотелось, и потому дошел до лавки, где торговали всякой всячиной, включая бритвенные принадлежности, где купил-таки то, что давно собирался приобрести, — небольшой медный тазик и острейшую бритву. В прежние времена эти «приспособления» мне были не нужны — зачем таскать лишнюю тяжесть, если есть кинжал? А тут — решился.

Я гордо поставил приобретение в номере и потратил целый час, чтобы придать голове привычный шарообразный вид, а не облик ежа со шрамами.

Утром следующего дня в мою дверь робко постучали — так стучит хозяин гостиницы. Странно. Мы с ним договаривались, что завтрак мне подают по моему сигналу, и никак иначе.

— Что у тебя? — поинтересовался я, зевая от всей души.

— Господин Артакс, к вам посетительница, — виновато сказал хозяин. — Сказала, по срочному делу.

— Так пусть заходит, — зевнул я еще раз.

— А? — открыл рот хозяин, кивая на мою постель.

Я скосил глаза. Ну, постель не заправлена, и на соседней подушке лежит голова с длинными волосами. Но все остальное-то прикрыто! Вчера, обрадовавшись избавлению от свадьбы, взял к себе девушку, рекомендованную хозяином.

— Может, выгнать? — предложил хозяин, уже делая шаг. — Эй, Лота!

— Пусть спит, — одернул я. — Проснется — сама уйдет.

— Так ведь фрейлейн — дочь рыцаря Йоргена! — вытаращил глаза хозяин. — А Йоргены — родичи самому герцогу. Мы уж про фрейлейн Кэйтрин и думать забыли, верно, у герцога жила, а теперь имение хочет выкупить. Узнала, где вы обитаете, вот и пришла. Придет благородная девица, а у вас шлюха в постели.

Я усмехнулся. Положив руку на плечо хозяина, слегка нажал и тихонько сказал:

— Друг мой, ты сам вчера говорил, что Лота не шлюха. Мол, жених ее девственности до свадьбы лишил, бросил, а теперь ей деваться некуда. Было такое?

— Б-было… — проскулил хозяин. — Но я же как лучше хотел. Никто не хочет со шлюхами спать.

— Ладно, прощаю, — милостиво разжал я руку. — Фрейлейн веди сюда, а белье ты сегодня же новое постелешь.

— Так ведь недавно стелили, как вы заехали! Еще и недели не прошло! — попытался возразить хозяин, но, оценив мое недовольное лицо, скорбно умолк. Он же прекрасно понимал, что его гостиница не единственная в городе.

— А фрейлейн во что одета? — заинтересовался я. Неужели явилась в драных лохмотьях?

— Как положено одета, — пожал плечами хозяин. — Скромненько, но как сироте иначе? Не в шелках да бархатах щеголять.

Очень даже любопытно. Не иначе, фрейлейн успела пошить себе платье. Интересно, где денег взяла? А, вспомнил… Старуха же сказала — надо вначале девочку одеть. Ну, посмотрим.

— Господин Артакс, вы бы хоть штаны на себя надели! — чуть ли не со слезой в голосе возопил хозяин.

Точно, надо надеть штаны. Неприлично предстать перед юной особой в нижнем белье.

Платье простое, из недорогого серого сукна, новое, еще не обмятое. Вон, плечами поводит — не привыкла. И на голове не бесформенный старушечий чепец, а что-то вроде помеси чепца и шляпы. Как там его — капор, что ли?

В новом платье фрейлейн выглядела более привлекательно. Встретил бы я ее на улице, принял бы за дочку бюргера. Вон, на пальчике какое-то дешевое колечко. Единственное, что портило облик, — истертый до белизны сундучок для бумаг, более присущий стряпчему.

— Доброе утро, господин Артакс, — поприветствовала меня девица, вытаскивая из сундучка купчую и чернильницу. — Передаточную надпись я сделала на отдельном листе, вам осталось только поставить подпись. Или крестик…

— Ага, — кивнул я, взяв перо. — Щас крестик нарисую.

Так, что там она написала? Делая вид, что ищу место, куда ткнуть перышко, быстренько прочитал: «Я, Юджин Артакс, находясь в здравом уме и твердой намети перидаю девице Кэйтрин Йорген свое недвижимое имущество, именуемаего усадьбой Апфельгартен».

Ну, кто учил девицу грамматике? И с каких пор имение стало называться Апфельгартеном? Хотел возмутиться, но вспомнил, что я неграмотный. По сути — все правильно, а ошибки не в счет. Размашисто нарисовал две скрещенные палочки, с облегчением вытер пот со лба. Ну, вроде бы все. Вернув фрейлейн Йорген купчую и орудие труда, подождал, пока она не уберет все в сундучок, и осторожно взял девицу под острый локоть, чтобы скорее выпроводить.

— Постойте, господин Артакс, — резко выдернула руку дочь рыцаря. — Теперь, когда сделано главное, я хочу вас спросить… Вот, это вот, что такое? — кивнула девица на мою постель.

— А вы что, сами не видите? — удивился я.

— Потому и спрашиваю — что в вашей постели делает шлюха?

— В данный момент она просто спит, — простодушно ответил я. Хотел сказать, что девушка поздно легла, но не стал. Зачем фрейлейн пикантные подробности?

— Я вижу, что спит. Но я хочу знать — что она делает?

Ну, пойми этих женщин. Никакой логики!

— Да какое вам дело, кто пребывает в моей постели?

— Господин Артакс, я понимаю, что все мужчины — ну, или почти все — похотливые свиньи, но вы могли бы не демонстрировать уличных девок перед невестой.

— Перед кем? — обомлел я. Взяв себя в руки, веско изрек: — Фрейлейн, мы же вчера с вами договорились…

— О чем мы договорились? Вы вчера уступили усадьбу Аифельгартен, не спорю. Но мое слово остается в силе. Впрочем,