Дэланель. Первое задание - Юлия Григорьева

— Ма-магистр, — начала всхлипывать я.

— Магистр Эгиль, мой лорд, — тут же встал Дайанар со своего кресла, утратив веселость из глаз. — Дэла все уже осознала сама, покаялась и подобного не повторит. Не стоит орать на нее сейчас.

— Молчать! — затопал ногами главный. Таким взбешенным я его не видела никогда! — Ваши отношения совершенно ненормальные! Так не могут общаться наставник и подопечная, ты это понимаешь?! Ты обзываешь и унижаешь адепта, она хамит и выказывает неуважение при всей школе. Это недопустимо!

— Магистр, — совершенно спокойно ответил мой наст авник. — Меня совершенно устраивает наше общение, а вас, Дэланель?

— Меня тоже, — соврала я из солидарности. Нас обижали!

— То есть, вы считаете, что общение в подобном тоне достойно лорда и юной леди? — изумился главный.

— Да! — мы дружно кивнули головами.

— Сумасшедшая парочка, — вздохнул магистр. — И почему я вас обоих еще не выгнал отсюда?

— Потому что мы лучшие, — ответил Дайанар, и я опять поддакнула.

— Вы моя головная боль! — снова заорал магистр, потом обернулся ко мне. — И не думайте, Брайтис, что для вас все закончилось. Даже если ваш наставник спустил вам с рук вопиющий по своей сути поступок, да что там- преступление, за которое вас могли бы обезглавить! — я икнула и начала заваливаться в обморок. Линке было все равно, потому подхватил меня собственный наставник. — Это было покушение на убийство, вы понимаете?!

— Она давно все поняла, — раздраженно ответил Дайанар, пытаясь усадить меня на свое кресло, но главный продолжал буйствовать, хоть и послал к нам стакан с водой.

— И что я вообще не могу понять, это десть баллов в плюс от вашей жертвы.

Дайанар бросил на магистра недобрый взгляд и продолжил заботливо поить меня, придерживая стакан, потому что мои руки жутко тряслись, а зубы выбива ли барабанную дробь о край стакана.

— Но я не дам вам уйти от наказания совершенно чистой, — главный приблизился к нам. — Две недели вы будете дежурить по кухне, вам ясно? Я не слышу, адепт Брайтис?

— Мой лорд, пожалейте девочку, она итак почти в истерике, — заступился за меня мой дорогой желтоглазый Дайанар.

— Плохо, плохо, что почти, — и кто же здесь большее животное? — За содеянное она должна еще месяц биться в истерике и возносить покаянные молитвы Богам! Как вообще могл а прийти в эту милую головка такая изощренная, отдающая болезненным садизмом идея? Как?!

— Вас это тоже восхищает, мой лорд? — осклабился Дайнар.

— Тебе смешно? — ох, какой же злой. — Тебя забавляет, что ты сутки лежал с дикими болями и вырывал из себя корни голубой плесени? — я тихо застонала и снова попыталась лишиться сознания.

— Ну, хватит, Хельмис, — мой наставник перешел на привычное им обращение друг к другу. — Мало того, что ты заставил мою подопечную ковыряться в помоях две недели…

— Тебе ее жалко? — зашипел магистр Эгиль.

— Представь себе, да…

— Тогда, мессир Гринольвис, можете состав ить компанию своей подопечной в мойке, все две недели. Вам ясно?

— Совершенно, мой лорд, — в голосе Дайанара вновь пробилась насмешка. — Мы найдем, чем занять украденное у нас время. Мы свободны? Девочке надо на воздух.

— Проваливайте, — зарычал главный, и мой наставник удовлетворенно кивнул. — И захватите с собой это ледийское приведение. Ее даже наказывать жалко. Бедная девочка попала под влияние твоей безумной подопечной.

— Прекрати уже оскорблять, Д элу, — вдруг взвился Дайанар. — Это только моя привилегия. А вам, магистр Эгиль, надо вспомнить, что такое самоконтроль. Можете посетить наши занятия, я возражать не буду против еще одного адепта.

— Пошли вон отсюда! — заорал бордовый главный.

Моя желтоглазая сволочь совершенно спокойно поклонился, подхватил меня одной рукой, совершенно аморфную Линку другой и открыл портал к нам в комнату. Там он бережно уложил мою подругу на кровать, не спрашивая, где чья, причем, угадал совершенно точно. Потом вернулся ко мне, сидящей на стуле и тупо глядящей себе под ноги. Он присел на корточки передо мной.

— Напугал магистр? — спросил он с легкой улыбкой.

— Очень, — кивнула я.

— Пойдем-ка, прелесть моя голубоглазая, я тебе кое-что покажу. Глядишь, легче станет. Очень умиротворяющее местечко.

И не успела я что-либо сказать, как сильные руки моего наставника легко подхватили меня, и он шагнул в открывшийся портал.

— Наставник Гринольвис! — воскликнула я, возмущенная очередным сумасбродством.

— Тихо, — почти ласково ответил он. — Смотри.

Я оторвала взгляд от медовых глаз, которые вдруг затопило восхищение, и посмотрела туда же, куда и он. Не удержалась и ахнула. Мы были на самом краю бездны, готовой принять нас, если только забудемся, что она рядом. А забыться было от чего. Напротив нас разворачивалась феерия безумной красоты! Три водопада, расположившиеся друг за другом уступами, низвергались в хрустальное озеро, лежавшее у подножия высоких скал. Мириады брызг, взметнувшиеся от падающей воды, сверкали бликами, отражая солнце. Несколько радуг выгибались над озерной гладью, поражая воображение сказочностью зрелища.

— Долина Трех водопадов, — произнесла я еле дыша.

— Смотри, — улыбаясь, повторил Дайанар.

И я смотрела во все глаза. Над озером спланировали три тени. Они опустились на озеро и оказались тремя великолепными ослепительно-белыми птицами с рыжеватыми крыльями. Птицы встали на длинные стройные ноги и склонили к воде изящные шеи.

— Халари… — прошептала я, завороженно глядя на самых древних и прекрасных птиц нашего мира.

— Да, моя прелесть. Прекрасные царственные халари. — ответил мой наставник, все так же улыбаясь. — Две более крупные с ярко-рыжими перьями в хвостах- это самцы. А третья самка. Смотри, она более изящна и держится чуть в стороне. Халари выбирает пару. Такая умиротворяющая картина. Три прекрасные птицы, которыми можно любоваться бесконечно, прилетели на озеро и мирно пьют. Но так кажется только нам. Самцы борются за ее благосклонность. Дэла, ты знаешь, что халари единственные птицы, которые могут влюбляться и страдать? — я изумленно взглянула на него. — Они выбирают пару, руководствуясь только чувствами. Ей, — он кивнул на птиц, — нравятся оба.

— Откуда вы знаете?

— Иначе сюда прилетела бы пара, а их трое. Как только она сделает выбор, третий уйдет. Пока самка халари колеблется, оба претендента могут сопровождать ее и ухаживать.

— Ухаживать? — я была удивлена, слыша такое о птицах, и он снова кивнул вниз.