Письма моей памяти. Непридуманная повесть, рассказы, публицистика - Анна Давидовна Краснопёрко

Сколько фантазии и мастерства вкладывает Рингмахер в каждый перстенек! А получает за это кусок хлеба или пачку сахарина.

Но недавно кольца Иосифа Вульфовича понадобились и в гетто.

Рафалок Новодворец и Римма Садовская давно решили пожениться. Риммина мама плакала, когда узнала об этом.

– Доченька, милая, в такое время…

– Не плачь, мама, – ответила Римма, – сколько отпущено нам с Рафалком, будем вместе…

Иосиф Вульфович все понял и кольца сделал…

…Я видела эти колечки. Скромные, изящные, не из золота, не из серебра – из простого металла… Пусть они принесут Рафалоку и Римме тот кусок счастья, который назначен им судьбой.

Heimatland…[43]

Мы не таскаем тачки – приводим в порядок дом после побелки, старательно сдираем масляную краску с пола. Сюда, на Свердлова, прислали девчат-белорусок. И так хорошо стало у всех на душе. Нет изоляции. Есть доверие, юмор, сердечность.

Девчата моют окна, раскрыли их настежь. И вдруг запели. Песне тесно здесь. Она рвется из наших сердец на волю. Запеваю свою любимую:

Широка страна моя родная…

Снизу слышны свистки охранников. Да и рядом с нами немец уже наготове.

– Was singt sie?[44] – спрашивает он у полицая.

В памяти всплывают строчки этой песни на немецком языке. Мы ведь учили ее в школе! И я запеваю по-немецки:

Heimatland, kein Feind

Soll dich gefährden…[45]

He знаю, что было бы, если б не появился Отто.

…И на этот раз он выручил.

Убили Фиму

Не скапливаться! Не скапливаться!

Немцы не разрешают собираться в гетто группами. Не более трех-четырех человек вместе. Пятого убивают…

Пятым на этот раз был наш Фима Осиновский. Вокруг, казалось, ни немцев, ни полицаев не было, когда он подошел поговорить с друзьями. В той группе уже было четверо ребят. Откуда-то появился немец – и грянул выстрел.

Добрый, смелый Фима. Это он стоял на страже, когда мы через лазы пробирались в город и возвращались назад. Это он помог Василю Ивановичу Васильеву вызволить из гетто маленькую Флору.

Квинтет

На Шорной мы еще крепче подружились с Броней и Леночкой Гольдман. На Слободском все же мало знали друг друга. А тут все рядом, в одной комнате их и наша семья. Они младше меня. Броня более подвижная, активная. Леночка – задумчивая, мягкая.

…Мы организовали свой квинтет. В него входят Броня, Леночка, Вита, Инна и я. Тихонько поем советские песни. У Брони удивительно хорошая память, она знает почти все популярные песни.

Самая любимая наша «Смело, друзья, не теряйте бодрость в неравном бою…». Удивительные в ней и слова и мелодия.

Неожиданное предложение

Возможно, эта встреча определит нашу судьбу…

Мы с Асей и Ниной давно уже приметили того человека. Не раз встречались с его цепким, внимательным взглядом. В последнее время он особенно часто прохаживается по Свердлова, там, где мы работаем.

И вдруг неожиданность. Он подходит к нам. Озирается. Начинает разговор:

– Девчата, гетто скоро будет ликвидировано. Вам надо бежать.

Мы стоим ошеломленные.

– Кто вы?

– Это не имеет значения. Я могу вам помочь.

– Как?

– Могу вывести из города.

– Куда?

Некоторое время он молчит, внимательно смотрит на нас. Потом говорит:

– Приведу в партизанскую зону.

– Вы партизанский связной?

– Таких вопросов не задают…

– Вы выведете всех нас?

– Нет, сначала тебя, – он показывает на меня. – А потом их, поодиночке.

– Почему меня?

– Тебя легче провести. Ты не похожа на еврейку.

– Но у меня в гетто мама, сестренка…

– А-а, всех не смогу…

– Моя мама доктор…

– Доктор? Мне нужно посоветоваться… Я приду сюда во вторник в три часа… О нашем разговоре никому…

Вот и все. Мы долго смотрим друг на друга. Потом Ася говорит:

– Это спасение. Мы не должны отказываться…

Все-таки кто он, этот человек? Нам так хочется верить ему!

Скорее бы кончился рабочий день… Скорее бы рассказать обо всем маме…

Лишь бы не передумал…

Теперь у нас с мамой только и разговоров о том человеке. Лишь бы не передумал, не подвел.

Мама говорит:

– Если нельзя будет идти мне и Инне, пойдешь одна…

От этих слов мне становится больно и обидно.

Решаем, что в следующий вторник мама должна присоединиться к нашей колонне и пойти с нами на Свердлова. Загодя нужно попросить Отто, чтоб разрешил.

На всякий случай мама приготовила сумку с медикаментами.

Осматриваем одежду, зашиваем, чиним.

Холодно. Снег, морозы…

Над маминым паспортом

Мы склоняемся над маминым паспортом.

– Смотри, – говорю я ей, – вот «Рахиль» переправим на «Раиса», «Ароновна» на «Адамовна». Фамилия у нас, слава богу, спокойная. Ни немцы, ни полицаи не прицепятся. Правда, в графе «национальность» большая поправка… Давай попросим дядю Турецкого, он поможет.

Дядя Турецкий – наш сосед. Понятно, о том, что мы собираемся навсегда покинуть гетто, говорить нельзя. Можно сказать, что паспорт потребуется, чтобы сходить в город.

– Глупенькая, – горько усмехается мама. – Если б по таким поддельным бумагам можно было уйти из гетто, здесь давно бы не осталось ни одного человека…

Я и сама знаю это.

Во вторник

Он пришел во вторник в назначенный час. На нем красноармейская гимнастерка! Вижу, как выбивается из-под пальто ее воротник. Словно загипнотизированная, смотрю на этот воротник. На душе становится немного спокойнее. Есть надежда на спасение.

Человек в гимнастерке, так я называю его с этого момента, исчезает с мамой в глубине двора. Мы с Асей и Ниной работаем, делаем вид, что ничего не произошло. В эти минуты решается наша судьба.

…Мама возвращается. На ее лице волнение.

– Ну что? – бросаемся к ней.

– Надо идти… В следующий вторник он обещает вывести нашу семью. А потом остальных…

…Значит, первые мы.

Прощание с Ингрид

Уже решено: мы покидаем гетто. Сомневаемся, можно ли довериться человеку, который поведет нас за город. Но все равно рискуем – здесь, кроме смерти, ничего не дождешься.

О нашем плане ничего не знают ни Броня, ни Леночка, ни Ингрид.

Но интуиция у Ингрид просто поразительная. Я стою возле проволоки и молчу. И тут она спрашивает, не хочу ли я ей что-нибудь сказать.

Я отрицательно качаю головой. Ингрид просит меня подождать немного. Она быстро возвращается и протягивает узелок – это подарок на память.

Ингрид будто догадывается о нашем намерении.

Как бежать?

Снова и снова обсуждаем план побега. Я выхожу с рабочей колонной. Мама тоже могла бы присоединиться к ней, но Инночка… С детьми выходить за пределы гетто запрещено. Поэтому маме с Инной придется воспользоваться лазом в