Горящие холмы - Луис Ламур

Дважды девушка меняла направление. Она применяла все уловки, которые только могла придумать, и намеренно далеко стороной объезжала колодцы. Все утро она отказывала себе в глотке воды, хотя дважды останавливалась, чтобы смочить лошади рот.

Она убеждала себя, что едет к Трэйсу Джордану лишь по двум причинам: потому что рано или поздно, она в это верила, Джек Саттон убьет ее и потому что она боялась, что Джордан может вернуться.

Пыль забивалась ей в ноздри, застилала глаза, лезла под одежду. Пыль смешивалась с потом. Лошадь утомленно плелась вперед.

Мария Кристина и не питала себя надеждой, что сможет обмануть Якоба Лантца, но она может попытаться заставить Джека Саттона потерять след. Его может подвести самоуверенность. Она также должна попытаться перехитрить Лантца, и она сможет рассчитать, когда охотники за человеком доберутся до одинокой скалы. Девушка остановилась и спешилась.

Якоб Лантц проснулся первым. Когда он открыл глаза, небо уже начало сереть, и, осознав, что это рассвет, следопыт вскочил на ноги. Чертыхаясь, побежал к дому. Свет все еще горел, но быстрый обыск все расставил на свои места.

— Ушла! — заорал Якоб. — Она сбежала! Обвела вокруг пальца!

У Бена Хиндемана дико болела голова, но он быстро вскочил в седло. У сарая были еще лошади и в последнюю минуту к ним присоединился Джо Саттон.

Лантц подошел к своей чашке и покопался в остатках того, что пил. Коснулся языком, пробуя на вкус.

— Толоак! — он яростно сплюнул и быстро пошел к лошади. — Здесь что-то есть, — сказал он через несколько минут. — Джек преследует ее.

Насквозь зная психологию добычи и охотников, Лантц понял, почему Джек Саттон вернулся. Ему казалось, что девушка приведет его к Джордану. Интересно, так ли это?

И он взял их след, пробираясь сквозь утреннюю жару, впрочем, Якоб Лантц уделял следам Джека не много внимания, он должен держаться только девчонки.

Когда пошли скалы, ее след исчез, следов Джека уже давно не было видно. Лантц страстно принялся за работу. Он обнаружил тоненькую белую царапину, оставленную копытом на камне, но это было все.

Он сделал круг, затем сделал круг еще шире. Ни жара, ни жажда не могли отвлечь его. Сияние солнца слепило глаза, но следопыт продолжал искать. Внезапно он остановился… тонкая красная нить. Когда Якоб поднял ее, то усмехнулся.

— Что тут смешного? — раздраженно спросил Бэйлесс.

— Очень умно. Она обернула копыта лошади тканью.

Теперь можно и не пытаться проследить за ней. Следов может не быть многие мили. Может уйти не одна неделя, чтобы придерживаться этого следа. Но это и не обязательно.

В это время года ручей Коттонвуд пересыхает, поэтому к плотине она не пойдет, тогда куда?

Прежде чем уйти Джордан был с ней. Девушка знала, что за ней будет погоня, поэтому она попытается сбить их со следа. Можно предположить, что и этот след ложный. Искать колодец в любых других направлениях займет не день и не два, а неделю. А там, где-то далеко на юге, Трэйс Джордан ждет ее.

Один за одним отпадали варианты, и вдруг…

— Есть идея, — сказал Лантц.

Мужчины вскочили в седла и подъехали ближе. Уже три часа они скакали к Волчьему водоему, а следов все не было, воду покрывала какая-то зеленоватая накипь. Не было видно даже животных…

Лантц разъяренно сплюнул табачную жвачку. Где же они могут быть, черт возьми?

Он зло выругался, припоминая. Как-то старик Чаверо обретался несколько дней у источника, бьющего прямо из земли недалеко от горного массива.

— Вот! — сказал он. — Нашел!

Бэйлесс выругался.

— Далеко туда ехать?

— Поехали, — сказал Хиндеман, — наконец мы их возьмем.

Волчий водоем они покидали скорой рысью. Было уже далеко за полдень, скоро станет прохладнее, и они смогут двигаться быстрее.

Наступили сумерки, Трэйс Джордан оставил свой пост наблюдения и вскочил в седло. Затем он направил свою рыжую лошадь на путь, которым приехал. Он все время был в напряжении, волновался и никак не мог усидеть на месте или расслабиться. Рана чесалась… должно быть заживает. Он выпил еще воды и выехал на то место, откуда заметен его след. Никого не было видно.

Он уже задремал, когда услышал стук копыт приближающейся лошади.

Джордан вскочил на ноги, держа в руках винчестер. Он слышал, как лошадь дважды споткнулась, чувствовалось, животное очень устало. Он перебросил ружье в левую руку и взялся за револьвер, приблизился к тропе, которая вела через лужайку, бесшумно ступая по траве. Луна только выглянула из-за скал, и лужайка купалась в ее бледном свете. Лошадь и всадник как призраки появились из темноты.

Джордан пошел к Марии Кристине, различив в лунном свете ее волосы. Затем он услышал еще какой-то звук, но никак не мог разобрать: доносится он издали или вблизи.

— Ты здесь? — Она говорила очень тихо, но ее слова слышались отчетливо.

Он не ответил. Кто-то или что-то было в темноте. Кто-то тоже слушал.

Девушка направила лошадь дальше, пересекая лужайку, — одинокая молчаливая фигура, как индианка на коне.

— Ты здесь? — В ее голосе прозвучали тоскливые нотки, от которых у Джордана защемило сердце.

Он ждал, не было слышно ни звука. Мария Кристина неподвижно сидела в седле, ожидая ответа. Он почувствовал ее надежду на встречу. Неужели это еще один мужчина, который мелькнул в ее жизни и исчез? Неужели он принял ее помощь, потом загнал в безвыходное положение и бросил? Ему отчаянно захотелось заговорить с ней, крикнуть…

— Нет, — раздался чей-то голос, — его здесь нет. Но зато я здесь.

Из тени выступил высокий мужчина в островерхой шляпе. Мария Кристина попыталась тронуть лошадь, но Саттон схватился за поводья, развернул лошадь и потянулся к Марии Кристине. Трэйс Джордан поднял веточку и отбросил на десяток шагов в кусты. Она упала в кустарник, и человек мгновенно укрылся за лошадью. Джордан видел отражение лунного света на стволе его ружья.

Саттон подождал, держа ружье наготове, а затем постепенно расслабился.

— Животное, — громко сказал он и повернулся к Марии Кристине. — Сейчас я хочу закончить то, что начал.

Она все еще находилась совсем рядом с ним и вероятность того, что во время перестрелки она будет ранена, была слишком велика. Джордан поднял камушек и бросил в кустарник на противоположном конце прогалины. Саттон замер, прислушиваясь. Затем он убрал ружье.

— Ложись, — сказал он, — или я буду бить, пока не ляжешь.

Мария Кристина сидела молча, казалось, она слишком слаба, чтобы двигаться или попытаться спастись. Внезапно она перекинула ногу и упала на землю, закрывшись от Саттона лошадью. Затем она шлепнула лошадь, и та лягнула ногой. Саттон отпрыгнул назад, а Мария Кристина исчезла в темноте, которая сгустилась в кустах, и замерла.