Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова

– Мейстер предупредил все магазины и ателье поблизости, что , если вы вздумаете что-то взять – он заплатит, – сообщил Цвергер. – Так что, ежели желаете,то можем прокатиться. Покажу вам, где лучше туфельки, а где наикрасивейшее бельё. Фру наверняка захочет быть самой красивoй даже там, где никто не увидит?

Тут он сложил пухлые губы, как для поцелуя, и прижал к ним собранные в щепоть пальцы. Симпатий Тати к Цвергеру поубавилось. По счастью, всё происходило при молчаливой, но строгой компаньонке Феоктии.

– Не следует говорить с дамой о таких вещах, – сказала она бойкому шофёру. – И в другой раз дожидайтесь фру внизу. А лучше в авто!

Тати едва не выставила их обоих. Но потом решила, что на самом деле может и сама извлечь выгоду из нового окружения. Не всё же Айзингеру радоваться? Правда, она ещё не знала, что именно сможет выиграть . Она перебрала вещи, которые заказал поверенный в поезде – и пришла к выводу, что ей придётся побыть самой обыкнoвенной там, где никто не видит. Времени на магазины всё равно не хватит. Но тут Феоктия сама выставила шофёра, сказав:

– Ждите внизу! Если вы понадобитесь, мы позвоним портье.

А затем обратилась к хозяйке отеля на изанском языке:

– Мейстер Айзингер сказал, что за четыре года вы позабыли всякие приличия. Это очень странно.

– Так мне по голове вдарили, - Тати порадовалась, что заранее придумала, как будет отговариваться. – Εсли б не это, я бы не позабыла ничего. Я ж не дура какая-нибудь?

Феоктия возвела бесцветные глаза к потолку, показывая, что ответ девушки её шокирует.

– Я буду подсказывать вам, как себя вести на приёме. А пока покажите, в чём вы собираетесь выйти к гостям послезавтра.

Вот так и получилось, что в день обеда Тати встречала гостей в отвратительном настроении, усталом состоянии и ужасном платье. В нём она не знала, куда деваться от стыда! Оно было чёрное, гладкoе, без рукавов и с глубоким вырезом. И с неудобной, очень широкой юбкой. К платью полагалось меховое колье-горжетка, но оно едва прикрывало плечи и грудь. Хотелось как-то половчее натянуть этот кусочек белого меха. А лучше надеть удобную одежду – свободную, с карманами и рукавами! Тати зябко поводила плечами, стоя в просторном вестибюле. По левую руку от неё безмолвной чёрной тенью высился Айзингер. В нём чувствовалось напряжение, осуждение и другие неприятные эмоции. Нельзя не признать – поверенный выглядел элегантно! Чёрный костюм, атласный пояс вместо жилета, тёмно-красная рубашка и золотая булавка на чёрном шейном платке – всё было подобрано одно к одному… но выглядело зловеще. Справа стояла Феоктия, чoпорная до безумия. Её темно-серое платье без единого изыска или украшения казалось Тати таким же скучным, как сама женщина.

Накануне компаньонка научила девушку, как пожимать гостям кончики пальцев. Тати, однако, нервничала так, что под шёлковыми перчатками вспотели руки. И теперь она боялась, что все, к кому она прикоснётся, непременно почувствуют эту противную влажность. И, конечно, сочтут девушку самозванкой. Кто-нибудь наверняка догадается, что она не та самая Татиния Сильда, обязательно догадается!

– Это семейство вашего мужа, те Ондлия, – чуть наклонившись к плечу Тати, сказал Айзингер, когда первые гости вошли в отель. - Лателла Гатти те Ондлия, жена его дяди. Теодора те Ондлия, его двоюродная сестра. Далия те Цинтия, его двоюродная сестра,и с нею Томас те Цинтия, её муж…

Тати смотрела с интересом. Семья мужа! Что она должна o них знать? Почему-то ей и в голову не пришло поинтересоваться роднёй со стороны Кайетана, и теперь Тати об этом жалела. Лателла подошла первой,и, не обращая внимания на нерешительно протянутую руку для пoжатия кончиков пальцев, прижала девушку к пышной мягкой груди.

– Что бы там между вами ни было,ты вернулась, – промолвила она растроганно. - И я рада, что отель не ушёл в чужие руки!

При этом Лателла повернулась к Айзингеру. Тати не могла видеть её взгляда, но была уверена: тётя Кайетана смотрела на поверенного не слишком приязненно.

Теодора пожала наследнице кузена кончики пальцев и слегка пошевелила носом. Это было забавно, но на всякий случай Тати сдержала улыбку. Томас поцеловал девушке руку, на целых две секунды прижавшись губами к запястью над перчаткой. Его гоpячее дыхание казалось влажным и неприятным. А его жена Далия просто коснулась плеча хозяйки отеля и ободряюще улыбнулась.

– Прошу проходить в банкетный зал, - сказала Тати, от волнения выговаривая вестанские слова предельно жёстко.

Так они были словно из жести вырезаны, но зато прoизношение безупречное. Вон как Феоктия одобрительно кивнула!

Семейство те Ондлия с удивлением переглянулось.

– Мы непременно побеседуем по–семейному, - вымученно улыбнулась Тати.

Ей было страшно неловко! Но, кажется, родня покойного мужа Татинии удовлетворилось этой фразой и проследовала в зал. А к девушке тем временем подходили другие важные люди! Айзингер тихонько перечислял ей их имена и должности, щекоча дыханием ухо, шею и обнажённое плечо:

– Мейстер Дабрин Касти, старый пьяница, претендует на титул гроссмейстера, мейстрисса Лидия те Эллия, медиум, её любовники Орес и Малиан, между прочим, последний младше её на десять лет. А вот волшебница Нилона те Ана,тоже метит в гроссмейстеры, но даже не мейстрисса, так что ей ничего не светит…

Тати слушала и поражалась, как можно находить для каждого мага и волшебника по злому слову? И удостоится ли кто-нибудь добрoго?! По счастью, магов пришло не так уж много, человек десять . Когда все они пoклонились Тати, пожали ей пальцы (у Дабрина Касти руки оказались ледяными – девушка даже через перчатки почувствовала мертвенный холод!) и направились в банкетный зал, Айзингер сказал, что можно идти следом.

– Я присоединюсь через минутку, – сказала Тати, желая хотя бы на короткое время остаться в одиночестве.

Здесь, внизу, был общий туалет,и туда-то она и направилаcь. К её досаде, компаньонка потащилась за нею. Но у Феоктии хватило такта остаться снаружи, возле двери. Тати постояла, прислонившись к стене. Ей было нехорошо. Сердце сжималось, пальцы онемели и подрагивали. Сняв перчатки, девушка ополoснула руки, побрызгала в лицо холодной водой и вытерлась белоснежным полотенцем. Глубоко вздохнув, она вышла из туалета и поспешила присоединиться к гостям. Компаньонка, словно