Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова

Он суетливо оглянулся на дверь, ведущую из номера в коридор. Убедившись, что она закрыта, наклонился к плечу Тати и доверительно протарахтел:

– У магов свои законы. Маги не обеспокоены вопросами пола. Маги не стремятся ограбить вдову под предлогом, что она не справится с наследством сама. Вы меня понимаете?

Тати очень хорошо понимала! Она готова была расцеловать управляющего в его плотные круглые щёки! Но сдержала порыв.

– Спасибо, мейстер Юхан, - сказала девушка.

– Я просто не хочу, что бы мейстер Айзингер прибрал отель и стал главным. Я за фру, - проговорил мейстер Юхан. - Ещё этим утром старый добрый мейстер Юхан ни на что не надеялся! Ещё пару часов назад ему было всё равно – вы, Теодора или даже Айзингер… хотя нет, всё равно он был бы на последнем месте после самой последней поломойки. Но вы сказали, что не сами убежали от гроссмейстера. И старый добрый мейстер Юхан теперь взял вашу сторону!

Он выпрямился и ударил себя кулаком по груди.

И Тати всё-таки не выдержала – встала с дивана и обняла его.

– Вы не старый, но добрый, – сказала она. – Жаль, я вас не помню

Когда управляющий ушёл, а горничные навели порядок, Тати снова осталась одна. И, превозмогая ощущение жути, вошла в кабинет гроссмейстера Кайетана те Ондлия.

На большом письменном столе, свернувшись полупрозрачным клубочком, дремала белая выдра.

– Ну что ж, - шёпотом сказала Тати, – давай поищем эту… палку. То есть трость.

Выдра приподняла приплюснутую головку и моргнула.

– Не покажешь, где искать? - прошептала Тати, обмирая от собственной смелости.

Конечно, призрак не ответил.

ГЛАВА 10. Фотографии

Уже вечерело, когда Тати поняла, что совершенно выбилась из сил. Ну, зато не скучно провела время. Она перебрала в кабинете всё – начала от окна, продолжила на полках и в шкафах, обшарила письменный стол. Его в последнюю очередь, потому что белая выдра так и лежала там прямо посередине,изредка подёргивая округлым ушком или усами. Тати всё еще опасалась выдры. Вот казалось бы, что ей может сделать призрак зверя? Да ещё такого небольшого! Но страх Тати был сильнее разума. Вот почему девушка, вздрагивая от самого лёгкого движения призрака, пoспешно выдвигала и задвигала обратно ящики, почти не осматривая их содержимого. Да и понятно было, что, хотя стол и большой, а трость в его ящики не влезет.

В ящиках лежала всякая всячина. Видимо, горничные, прибираясь, не решились тревожить их содержимое. Может быть, в память о хозяине, а может,из иных соображений. И в одном ящике стола Тати нашла черновик завещания, написанный от руки, с помарками и поправками, и маленький золотой медальон. А в другом – альбом с фотографиями.

Когда девушка его открыла, белая выдра вдруг пропала.

Лишь тут хозяйка отеля обнаружила, что вокруг стемнело. Она зажгла лампу и села за стол в удобное, мягкое кресло, поджав под себя ноги. Альбом оказался свадебным. Тати долго рассматривала каждое фото. Страшно сказать, сколько это стоило – девушка знала, что фотографы, конечно, берут за свою работу меньше, чем за картину. Но тем не менее, фотопортреты были редкостью и роскошью. А тут такая толстая книга… Фото аккуратно были вставлены в специальные уголки, что бы не портить их клеем, и на картоне под каждой стояла дата. И ещё – поясняющие подписи…

«Кайетан и Татиния, 10 день шестого круга, 19 год»… «Пред ликом Богини», «Поздравления волшебников», «Первый танец супругов»… Тати вгляделась в лица молодожёнов. Сначала она даже не увидела сходства между красавицей в прелестном белом платье и собой. Она лишь отметила, что у невестиного наряда скромный крой, а главное украшение – это вычурная цепочка с крупным медальоном. Вырез у платья был не слишком глубокий, и медальон частично скрывался в воздушных оборках на груди, но видно было, что формой он очень похож на найденный в столе. Затем Тати обратила внимание на кружевные перчатки на изящных маленьких руках. Но как следует разглядеть, что там с пальцами у невесты, не получалось – на руку падала тень от человека, стоявшего слева от девушки.

Тати слегка вздрогнула, узнав Айзингера. Он стоял, скрестив руки на груди, и мрачно глядя поверх головы юной невесты на своего соперника. Чёткий, красивый и хищный профиль! А жених, в этот момент безмерно счастливый, смотрел на правую руку, которая лежала на его локте. На указательном пальце поверх перчатки красовался крупный перстень.

Тати перевернула страницу. Лицо молодого человека крупным планом… Вот он какой был, Кайетан Готлиф те Ондлия! Светлые волосы, безмятежно улыбающиеся глаза. Видимо, фотограф попросил Кайетана быть серьёзным, но уголки рта выдавали затаённую улыбку. Чёрно-белая фотография, конечно, не могла передать цвета глаз, но было понятно, что они светлые. Голубые или серые… Воротник белой сорочки приоткрывал шею,и на ней виднелась цепочка,точно такая же, как у невесты.

Девушка осторожно провела пальцем по незнакомому, но красивому лицу. В нём она увидела то, чего недоставало Айзингеру: доброту, любовь, нежность. Даже когда Айзингер говорил Тати, что любит её и любил всегда, ей не верилось . Потому что он не смoтрел такими вот глазами! Его взгляд пугал, а не притягивал. И чем дольше Тати глядела на Кайетана, тем привлекательнее он ей казался.

Следующим снимком был её портрет. Только увидев его, девушка поняла, что смотрит на свою более мoлодую и счастливую копию. Захотелось взять зеркало и сравнить своё лицо с этим, таким свежим, миловидным и словно подсвеченным изнутри ярким фонарём. Или даже – солнечным светом.

У той, на фотографии, были ровные бровки,изумительные огромные глаза – конечно же, без мешков и синяков, от которых Тати не знала, как избавиться. У неё были длинные волнистые волосы, уложенные в якобы небрежную причёску, скреплённую по бокам веточками с хрустальными ягодками. Губы куда полнее и румянее, чем у Тати,и ни следа угрюмости или усталости во взгляде. Шесть лет назад… Тати слегка нахмурилась. Что было в её жизни шесть лет назад? Своё двадцатилетие она помнила плохо. Да и всё, что было него, оказывается, припоминалось какими-то невнятными отрывками. В шестнадцать она уже работала посудомойкой, потом подавальщицей в дешёвой забегаловке, откуда вскоре удрала, даже не забрав недельный заработок.