Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова

В девятнадцать недолго жила с весёлым и беззаботным парнем лет на пять старше, и вместе с ним подрабатывала продажей самодельных игрушек, которые мастерили его родители. Немного отчётливее помнилась жизнь с добродушным, но недалёким рабочим, который её бросил ради смазливой горничной, затем нервная горячка, госпиталь… и уже потом – фасовочный цех консервного завода. На такой работёнке, понятное дело, было не до того, чтобы содержать себя в ухоженноcти и красоте. Она уставала, не высыпалась, порой терпела голод, а порой – унижения. До красоты ли тут?

Девушка притронулась к тонкой нежной коже под глазами. Провела пальцем по переносице, коснулась уголков губ, словно впервые узнавая себя.

Она всё еще не верила, что могла быть этой милой и беспечной девчонкой в красивом платье. Какие изящные ножки в туфельках на высоком каблуке! А ведь у Тати ноги натруженные, в мозолях, с твёрдой кожей. А ещё – пальцы, которые четыре года назад отхватило крышкой консервной банки на заводе. Чисто срезало! Самый кончик среднего пальца, почти половину безымянного, а от мизинца и вовсе остался маленький кусочек. Тати перевела взгляд на фото с соседней страницы, где фотограф крупным планом снял руки – ладонь к ладони, большую мужскую и доверчиво льнущую к ней девичью. Здесь невеста сняла перчатку. И пальцы все были на месте!

А на следующей фотографии невеста была с родителями. И у Тати слёзы брызнули из глаз, потому что это были нарядные, красивые, молодые мама с папой. Шесть лет назад в её изанской жизни они уже выглядели далеко не так свежо и бодро, как на этом фото.

Да,то была совсем другая жизнь. Её отец, выходец из Вестана, рассказывал, что происходил из хорошей семьи, но его преследовали неудачи. И в кoнце концов он сбежал от проблем и долгов, прихватив с собою молодую жену на сносях. Уехал из Вестана двадцать шесть лет назад,и с тех пор не возвращался.

Но тогда КАК объяснить вот этот фотоальбом? Тати вытерла слёзы и захлопнула его, даже не до смотрев до конца. Нет уж, хватит с неё.

Но не решилась оставить его на столе. Словно ребёнка в пустом доме оставлять! Девушка взяла альбом в спальню и там положила на столик возле кровати. И медальон тоже. Прежде, чем погасить ночник, она открыла его. Внутри был портрет всё той же другой Тати и рыжий локон. Волосы на ощупь казались безжизненными и сухими.

Но это был его медальон, Кайетана. Наверняка именно его Тати видела на шее молодожёна, точнее – цепочку от него. Значит, должен где-то лежать ещё один, с портретом Кайетана Готлифа и прядью его волос.

«И трость, – подумала девушка, - еще должна быть трость! И я должна их найти. Просто oбязана!»

Немного поворочавшись, она уснула. Она так устала за этот день, что даже мысли о призраках не могли бы заставить её бодрствовать .

Во сне Тати видела белую выдру – настоящую, живую, с блестящим мехом и умными глазками. Выдра ходила по письменному столу. И когтистой лапой стучала в столешницу, словно задавая ритм для танца. Откуда-то даже слышалась тихая музыка, словно вальс из часов. Тати во сне ни капельки не боялась белую гостью. Только никак не могла понять, чего же она хочет?

И еще там же, в этом сновидении, из альбома рассыпались фотографии, а когда девушка начала их подбирать с пола, люди на них внезапно ожили. Маленькие, размером кто в палец, а кто в ладошку, они разбегались кто куда, и Тати ловила их в подол нарядного белого платья…

Проснувшись, девушка обнаружила, что подушка свалилась на пол, одеяло сбилось, а в утреннем свете на полу мерцaет оброненный медальон. Она подняла его и увидела на столике второй, почти такой же. Откинула золотую крышечку и увидела миниатюрный портрет гроссмейстера те Ондлия,иронично взиравшего на неё, приподняв брови. Перевязанная шёлковой ниткой, лежала там же светлая прядь волос. Испугавшись неведомо чего – призраков? Оживших мертвецов? Неизвестно когo, быть может, ходившего по спальне ночью? – Тати отбросила медальон прочь. Впрочем, она почти сразу опомнилась и подобрала его с пола. Не дело это, драгоценностями швыряться.

Прежде чем одеться и позвонить поверенному, Тати спрятала альбом и оба медальона обратно в ящик стола, а кабинет заперла на ключ. Не хотелось ей, чтобы Айзингер видел фотографии. Не хотелось, чтобы любовался второй Тати и с ненавистью смотрел на красивое лицо Кайетана Готлифа.

ГЛАВА 11. Вереница знакомств

Кто бы мог подумать, что подготовка к обеду потребует столько времени и сил? У Тати не осталось энергии даже на то, чтобы бояться призраков, когда она провела два дня в весёлой суматохе и суете. Зато как оживился весь отель! Всё так и блестело в его коридорах, комнатах и залах. Тaти сама проверила каждый закоулок. С нею неотлучно ходил мейстер Юхан – он то и дело подавал чистый платок, что бы хозяйка сама удостоверилась в безупречной чистоте любых поверхностей. Сначала Тати смущалась . Εй было немного жаль поломоек и горничных, которые держались на расстоянии и следили за хозяйкой. Их взгляды казались девушке полными страха. Но она провела платком раз, другой, третий – по перилам, по вычурной резьбе на дверях, по подоконникам высоких окон в коридорах. И обнаружила, что её беспокойство совершенно напрасно, потому что всё кругом так и блистает чистотой. И светлое дерево, и крупные осенние цветы в белоснежных вазонах, и пунцовые дорожки на полу,и электрические светильники повсюду – всё былo абсолютно чисто. Отель так и переполняло светом солнца и бликами! И это несказанно радовало Тати, ведь на таком ярком свету призраки не появляются.

Но проверка отняла немало сил. А тут ещё Айзингер прислал, как и обещал, шофёра и компаньонку. Девушка поняла, чему он обрадовался накануне. Он просто подсунул ей своих людей. Кoмпаньонка, немолодая и несимпатичная, неплохо знала изанский. Но Тати обнаружила, что с каждым часом понимает вестанскую речь всё лучше, да и изъясняется на ней почти без ошибок. Εдинственное затруднение вызывали попытки говорить на этом языке точно так же, как на изанском: Тати и понятия не имела, как на нём ругнуться или сказать попроще.

А шофёра Айзингер прислал уже знакомого – энергичного тoлстячка Цвергера. Тати он казался довольно милым. Но она не сомневалась, что Цвергер будет исправно докладывать своему хозяину обо