Мстислав Храбрый - Александр Дмитриевич Майборода

– Но не наследник, – сказала Олава.

– А кто наследник? – задала вопрос Юлия.

– Мой Вышеслав старший сын, – сказала Олава.

Юлия почувствовала, как в ее душе поднимается волна негодования. Но она тут же подавила ее.

На губах Юлии появилась едва заметная ироническая улыбка, и она притворно мягко вздохнула:

– Весь мир – мираж! Желания людей всего лишь дымок, который развеивает первый же легкий ветер.

Олава и Аделина с недоумением уставились на Юлию.

– Я только что заходила к новой жене Владимира Анне. Она мне родственница, – сказала Юлия, резко меняя тему разговора.

– И что? – подчеркнуто равнодушным тоном спросила Олава, думая, что Юлия просто решила уклониться от ссоры.

– Да так – о мелочах рассказывала, – проговорила Юлия и невинным тоном промолвила: – Она утверждает, что Владимир обещал императору ромейскому, что Анна будет его единственной женой…

Юлия многозначительно замолчала.

Женщин словно окатило холодным душем.

О растерянности Олавы говорили только расширившиеся зрачки, словно превратившиеся в глубокие колодцы.

– Как – единственной женой? А мы? – испуганно спросила Аделина, очнувшаяся первой. Она была поражена, хотя совсем недавно предполагала, что такое может случиться.

– Ну, ты же христианка, – снисходительно проговорила Юлия, – поэтому должна знать, что по христианским канонам законным признается только брак, заключенный в церкви.

Глаза Аделины покраснели от нахлынувших слез.

– Это и в самом деле так? – настороженно поинтересовалась Олава.

– Так, – кивнула головой Аделина. – Перед христианским Богом ни я, ни ты, ни Рогнеда не являемся законными женами.

– Значит, мы ничем не лучше наложниц? – спросила Олава, пристально глядя на Юлию.

Юлия пожала плечами:

– Лучше ли… Хуже… Не мне судить! Вам лучше знать. Я всего лишь наложница. Но думаю, что когда Анна родит сына, то он и будет законным наследником.

Олава резко встала. Ее лицо тряслось от гнева.

Юлия в первый раз видела ее в таком состоянии.

– Мой сын – старший! – резко проговорила Олава.

– Конечно! Но Владимир стал христианином. А значит, он обязан следовать христианским обычаям. А по христианскому закону, кроме Анны, у него нет жен, – еще раз бесстрастным голосом напомнила Юлия и обратилась к Аделине: – Не об этом ли ты недавно мне говорила?

– Об этом… – тихо проговорила Аделина.

Олава вскочила, словно разъяренная пантера, рванула дверь и выскочила наружу.

Юлия взяла стакан и сделала маленький глоток.

Месть начала свершаться. Сердце Юлии от злой радости билось барабанным боем. Она поспешила успокоить его – нельзя показывать свою радость, пока интрига не завершена… и после этого тоже…

Вкус вина совершенно не ощущался.

Юлия поставила стакан на стол. Незаметно сделала глубокий вдох и задержала дыхание.

Почувствовав, что в душу вернулось спокойствие, Юлия проговорила:

– Я уверена, что Владимир выполнит свое обещание, уж больно выгоден ему этот династический брак. Ты ведь была права. Я сразу поняла это. Ведь дети от Анны будут прямыми наследниками Рима, а потому Владимир будет считать именно их наследниками, а не сыновей Олавы.

Аделина говорила такое…

Но, несмотря на опасения, она надеялась, что этого не случится.

– И что же теперь будет с нами? – спросила Аделина.

– Не знаю, – сказала Юлия.

– А тебя разве не волнует намерение Владимира избавиться от жен? – задала вопрос Аделина.

– Аделина, – укоризненно проговорила Юлия, – я ведь не жена, я – только наложница… а насчет наложниц он Анне ничего не обещал.

– Да, – кивнула головой Аделина.

Аделина думала о том, что к Владимиру у нее не было никаких чувств. Не было ни любви – смешно об этом говорить, когда тебя отдают чужому человеку, словно скотину. Ни ненависти – Владимир относился к ней достаточно хорошо. Ни в чем не стеснял. Да и видела она его очень редко. Он делал свое дело. Она – свое, исправно рожая ему сыновей. Для этого Владимир и брал ее в жены. Было одно равнодушие.

Аделине снова пришла в голову мысль, что лучшим выходом для всех было бы, если бы Владимир умер.

Она этой мысли нимало не ужаснулась. Лишь задумчиво проговорила:

– А Рогнеда будет очень сильно гневаться – ведь Владимир взял ее насилием.

– Это так, – согласилась Юлия, – Рогнеда давно жаждет мести.

– Теперь у нее появится дополнительный мотив для мести, – проговорила Аделина.

– Ну, пойду я. Я ведь зашла на минуту, чтобы сообщить, что завтра утром уезжаю в Вышгород на все лето. Там мне спокойнее, – проговорила Юлия, вставая. Подходя к двери, оглянулась и заметила: – Думаю, не стоит говорить о нашем разговоре Рогнеде. Она женщина гордая, горячая – вряд ли стерпит нового оскорбления. Так дело может дойти и до смертоубийства.

Глава 20

После ухода Юлии Аделина некоторое время размышляла над новостью.

Наконец она обратила внимание на Милицу, которая все это время тихо сидела в своем углу.

– Подружка, а что ты думаешь об этом? – спросила Аделина.

Милица отложила вышивание в сторону. Она уже давно ожидала этого вопроса. Но на всякий случай уточнила:

– О чем, княгиня?

– Ну, о намерении Владимира избавиться от жен, – сказала Аделина.

– Это тебе не сулит ничего хорошего, – проговорила Милица.

– В конце концов, просто обидно, что у мужа вдруг появляется жена, которую он объявляет единственной законной.

– Ведь хотя ты и христианка, но брак с Владимиром был заключен по языческим обычаям. Поэтому твое положение ничем не отличается от ситуации, в которой находятся язычницы Олава и Рогнеда.

– Женам он пока ничего не объявлял. Думаешь,