Мстислав Храбрый - Александр Дмитриевич Майборода

Анна кивнула головой, наклонилась к Юлии и начала тихо рассказывать:

– Недавно Василий отстранил от власти старого интригана – евнуха Василия Лекапена, паракимомена, который был первым министром при нескольких предшествующих императорах.

– За что?

– Лекапен слишком откровенно оказывал поддержку изменнику Варде Фоке. Когда это вскрылось, Василий отстранил его от власти.

– Варда Фока – племянник императора Никифора Фоки, – заметила Юлия и отметила: – Но дело хорошее сделал Василий. Лекапен много зла сделал – он первый заговорщик. Я думаю, смерть Иоанна Цимисхия его рук дело.

– Все так думают. Он его отравил, когда Цимисхий выступил против него, – кивнула головой Анна.

– Надеюсь, его бросили на съедение львам? – спросила Юлия.

– К сожалению – нет. Василий только отправил его в ссылку, – сказала Анна.

– Жаль. Я бы этой гадиной накормила львов, – проговорила с сожалением Юлия.

Анна тихо рассмеялась:

– Он побоялся, что львы отравятся.

Юлия улыбнулась и поинтересовалась:

– Ну а Василий что?

– Он перестал бражничать и превратился в монаха – ведет аскетическую жизнь. Войско заботит его больше, чем собственное благополучие. К его разочарованию, с военачальниками беда. Беда обычная: те, что талантливы – ненадежны, каждый сам метит в императоры, а те, что надежны – бездарны.

– Значит, не женился?

– И даже не завел наложниц. Ничего не известно и о каких-либо других связях с женщинами, хотя многие мечтали бы стать его подругами.

«Н-да, Василий характером пошел в свою мать…» – мелькнула мысль в голове Юлии. Но спросила другое:

– А дети? Дети есть у него?

– Какие уж тут дети? – удивилась Анна. – Хуже всего, что он не только не заботится, чтобы обзавестись семьей, но не думает устраивать судьбы родни. Дочери Константина в отчаянии. Евдокия постриглась в монахини. Зоя и Федора думают о том же.

– Плохо дело, – проговорила Юлия. – А что же Константин?

– Константин в дела Василия не вмешивается. Он сильно пьет, – сказала Анна, и на ее щеку выкатилась слеза.

Юлия накрыла ее ладонь своей.

– О чем печалишься? – спросила она.

Анна всхлипнула:

– Меня сватал франкский король Гуго Капет. Когда я узнала, что брат выдает меня замуж за дикаря из Киева, я ужаснулась и сказала: лучше мне умереть, чем стать женой варвара. Владимир, когда взял Корсунь и захватил семейство князя корсунского, он привязал князя и его жену к шатерной сохе и перед ними три дня насиловал их дочь. На четвертый день князю и княгине вспорол животы, а дочь отдал своему боярину, которого назначил посадником в Корсуни.

– Бедная девочка, – сказала Юлия. – История повторяется – точно таким же образом он поступил с родней Рогнеды. Правда, ее все-таки взял замуж. И моего мужа убил, а меня взял наложницей. Если бы дружина не вступилась, то он бы убил моего сына.

Юлия замолчала, и Анне показалось, что на ее глазах блеснули слезы.

Но нет – только показалось.

Юлия продолжила:

– У франков дикости будет побольше, чем у славян. Но нравы у всех правителей одинаковы – жестокость, ложь. Но ведь без этих качеств не удержать власть.

– Нравы и при нашем дворе жестокие, – согласилась Анна. – На кону стояла жизнь и его… и моя… неоткуда было получить помощь, кроме как от врагов империи. Брат посчитал удачным, что Владимир склонялся к истинной вере, и решил врагов превратить в своих союзников. Василий поставил условие Владимиру – он должен креститься от наших патриархов и должен склонить в веру свой народ.

– Он сделал это как истинный варвар, – заметила Юлия.

– Я вынуждена была согласиться на брак с варваром, – продолжила Анна. Бросила на Юлию быстрый изучающий взгляд и поинтересовалась: – Я слышала, что у Владимира есть еще жены?

– Так оно и есть, – сказала Юлия. – Ты разве этого не знаешь?

– И кто они? – спросила Анна.

Юлия понимающе улыбнулась и начала пояснять:

– Первая жена – Олава. Владимир женился на ней, еще когда был князем в Новгороде. Новгород – это большой город на севере. Олава – норманка. Она родила Владимиру двух сыновей – Изяслава и Вышеслава.

– Она не приняла христианство?

– Нет. Она языческая колдунья.

– Она не любит христиан?

– Она не проявляет этого внешне, – сказала Юлия и продолжила: – Вторая жена – Рогнеда. Она полоцкая княжна. Считалась невестой Ярополка. Но к ней посватался Владимир, и она отвергла его, неосторожно сказав, что не желает быть женой робича…

– Робича? – удивленно спросила Анна.

Юлия пояснила:

– Мать Владимира была рабыней.

– И что же произошло с Рогнедой? – спросила Анна.

– Владимир захватил Полоцк и на глазах отца и матери изнасиловал ее, затем перебил всю ее родню.

Анна покачала головой.

– Похоже, у варвара это в привычке, – сказала она.

– Рогнеда ненавидит его. Думаю, что она рано или поздно отомстит ему. Месть у славян священный обычай, – сказала Юлия.

– Дикари, – проговорила Анна.

Юлия продолжила:

– Есть еще одна жена – Аделина. Аделина – дочь чешского князя, христианка. Как и тебя, ее выдали замуж из политических соображений. Ее отец надеялся получить помощь Владимира в борьбе за богемский трон.

– Несчастная… – пробормотала Анна.

– Как и все мы. Нравы у князя Владимира простые и жестокие – у него кроме жен есть еще шестьсот наложниц по разным городам, – сказала Юлия. – Приезжая в городок, он первым делом приказывает ловить молодых женщин – девок и замужних жен – и приводить к нему.

– Сущий дикарь, – проговорила Анна.

Юлия усмехнулась:

– Из-за столь усердного удовлетворения плотских утех он посещает жен весьма редко.

Анна вспыхнула:

– Не