Орден - Нэйт Кеньон

А если он занимается темной магией? Если меня принесут в жертву демонам, которые охотятся за мной, как всегда говорила моя мама?

От такой мысли у нее по спине побежали мурашки. Предупреждения Гиллиан упорно не желали покидать ее ум.

Стоя здесь, на вершине холма, она ощутила, будто мир исчез, а вокруг нее не осталось ничего, кроме пыли. Вспомнила мальчишек, издевавшихся над стариком в городе, а потом набросившихся на нее. «Я как тот нищий, вздохнула она. Некому обо мне позаботиться, и пойти мне некуда». Слезы покатились по ее грязным щекам, и она вытерла их, размазывая сажу, до сих пор покрывавшую ее кожу. Подавила внезапное желание побежать следом за Каином, плюхнуться перед ним на колени и зареветь.

Из транса ее вывел звук хлопающих крыльев. Над ее головой кружил огромный ворон, с гигантскими крыльями. Она вздрогнула. В Калдее тоже был ворон, он терзал клювом мертвую плоть и таращился на нее глазами-бусинами. Может, ее ищет кто-то жуткий, злобный и гораздо более смертоносный?

Грядет нечто ужасное…

Небо потемнело, и землю накрыла тень. Лия плотнее запахнула плащ Джеймса и бросилась вперед, следом за стариком. Когда она догнала его, то почувствовала себя лучше. К добру ли, к худу, но теперь он единственный, кто способен ее защитить. Но как он к ней относится, она и понятия не имела.

Они остановились на ночлег прямо на дороге, на твердой придорожной земле, при свете звезд. Лия дрожала, и они не спали до самого рассвета. Старик дал ей откусить пару кусков хлеба и отпить пару глотков воды из небольшой фляги. Прошли часы, солнце уже клонилось к закату на западе, а он все шел, неторопливо, но без устали, слегка быстрее, когда они спускались, и медленнее, когда начинали подниматься в гору.

С того момента, как они миновали развилку, они никого не встретили и почти ничего друг другу не говорили. Тишина будто стала живым существом, сопровождающим путников. Горло у Лии пересохло. Тело онемело. Живот урчал и болел от голода. Она ничего не ела, кроме хлеба и воды, а Каина подобные мысли, похоже, вообще не волновали.

Вскоре они добрались до реки с крутыми берегами, заросшими камышом. Через нее вел деревянный мост, весьма ненадежный на вид. Вода была черной и неподвижной. Затем дорога уходила вверх, петляя между скал. Вдалеке виднелись мрачные горы.

— Нам надо найти место, чтобы передохнуть, — устало сказал старик.

Его лицо прорезали глубокие морщины. Сейчас он не казался страшным, его высокое и худое тело выглядело хрупким, а не мощным.

Кто же он? Она хотела задать этот вопрос, но решила промолчать. Они побрели вдоль берега. Сухая трава шелестела о край плаща, подаренного Джеймсом. Наконец они вошли в небольшую рощу с тоненькими деревьями. Однако земля была сухой и мягкой, а редкая листва давали хоть какое-то укрытие от любопытных глаз.

На сухой и открытой дороге солнце пекло невыносимо, а здесь было попрохладнее. Старик положил свой рюкзак на плоский камень. Лия пригнулась под низко свисающей веткой и приблизилась к Каину. Она зажмурилась, чтобы расслабиться и приспособиться к полумраку. Старик присел на камень и начал аккуратно гладить свои ступни. Она заметила, что его ноги, обутые в поношенные сандалии, были замотаны тряпкой. На ткани пестрели пятна крови.

— У воды есть озерный камыш, — произнес он. — Высокий, с серыми пушистыми верхушками. Из его корня можно сделать полезную мазь. Не принесешь мне немного?

Лия побежала к реке, туда, где камыш рос гуще всего. Спустилась по склону, тщательно избегая топких мест внизу, сунула руки в воду и зачерпнула. Поднесла ко рту и принялась жадно пить. Вода на вкус немного отдавала металлом и песком, но она не могла оторваться. Потом выдернула несколько камышей и, держа в руке толстые белые корни, похожие на больших червей, вернулась в рощу.

Каин выложил добычу на камень и принялся растирать корни, превратив их в молочно-белую пасту. Он снял сандалии, стянул тряпки и намазал мазью кровоточащие раны. При этом он слегка шипел, будто его обожгло. После долгой паузы он закрыл глаза.

— В растении имеется какое-то вещество, которое ослабляет боль, а также помогает подсушить и защитить поврежденную кожу. Скоро она заживет. Пепин в Тристраме часто пользовался такими средствами, после того…

Он посмотрел на Лию.

— Наверное, ты есть хочешь? По-моему, у меня еще остался хлеб.

Лию не надо было просить дважды. Она обшарила его рюкзак и обнаружила горбушку, спрятавшуюся под немыслимым количеством книг, загадочных коробочек и свитков. Каин наблюдал, как она с наслаждением ест его, и покачал головой.

— Надо найти тебе что-нибудь посерьезнее, — вымолвил он.

Лия последовала за ним к излучине реки, где была спокойная заводь. На берегу росло высокое дерево, его корни-щупальца протянулись вдоль всей заводи, уходя в ил и создавая тенистый лабиринт. Наполнив водой кожаный мешочек, Каин достал свиток и, встав, прочел написанные в нем руны. Опустил конец посоха в реку.

В глубь воды ударила синяя молния, а из заводи начала всплывать толстая серебристая рыбина.

— Хватай быстрее, — тихо сказал Каин.

Лия послушалась и выловила рыбу. Ее тушка была скользкой и обмякшей. Всплыла другая — поменьше, а затем и третья — самая крупная. Лия вытащила их, одну за другой. Каин медленно встал и вздрогнул.

— Заклинание передает дереву заряд силы, который уходит в воду. Расслабляет рыбе мышцы и на время парализует. Он не слишком сильный. Но это намного проще, чем вешать наживку на крючок и ждать. А сейчас у нас есть ужин. Бери их, пойдем костер разводить.

Они вернулись в рощу, когда последние лучи солнца уже покидали небо. Лия положила рыбу рядом на траву, а Каин сложил очаг из мелких камней. С закатом быстро холодало. Лия подобрала плащ Джеймса и снова закуталась в него, радуясь теплу и привычному запаху.

Старик — точно волшебник. В Калдее жили маги, но она редко видела магию в действии, только уличные фокусы. Способности Каина заинтриговали ее, несмотря на ее недоверие. Порывшись в рюкзаке, старик бросил в очаг щепотку порошка и стукнул кремнями. Искры зажгли сухие ветки, порошок затрещал, и языки пламени начали жадно лизать дерево.

Каин положил поверх круглого очага плоский камень, а на него водрузил рыбу. Лия сидела в полуметре от костра и сразу же почувствовала восхитительный запах, наполнивший ночной воздух. Ее живот снова громко заурчал, а огонь согрел ей лицо и руки. Она успокоилась, но совершенно неожиданно для самой себя сильно разрыдалась.

Старик ничего не говорил.

— Я предполагал, что все случится раньше, — наконец произнес он. — Я знаю, что это тяжело, в таком юном возрасте, но ты не должна терять контроль. У тебя — обычная физическая реакция на душевную травму, теперь, когда непосредственная опасность миновала. Тут нечего бояться, Лия.

— Моя мама… она погибла?

— Нет, — ответил Каин и с горечью поглядел на Лию. — И она тебе не мать.

После его слов она резко выпрямилась в таком шоке, что даже перестала плакать. С пересохшим ртом и колотящимся сердцем ждала, что же он скажет дальше.

— Я долго раздумывал и понял, что тебе следует знать правду.

Глаза Каина засверкали в свете костра, и Лия представила себе два угля в глубине черного дерева.

— Твоей настоящей матерью была Адрия родом из Тристрама. Женщина с уникальными способностями.

— Я… я не верю тебе.

— Адрия и Гиллиан вместе пришли в Калдей, сбежав из Тристрама, где все мы жили. Потом родилась ты, но Адрия не могла долго оставаться на одном месте. И не могла заботиться о маленьком ребенке. Гиллиан обосновалась в Калдее и стала твоей приемной матерью. А я… ну, я никогда не был хорош в таких делах, хотя и выполнил свои обязательства.

— Ты врешь!

— Нет, — твердо ответил Каин. — Боюсь, что нет.

— Врешь!

— Лия, ты должна успокоиться…

— Я… я тебя ненавижу!

Она опять разрыдалась, и огонь вспыхнул сильнее. Она встала и, спотыкаясь, побрела прочь, от него и от запаха рыбы, который показался ей тошнотворным. Выставила руки вперед, в темноту.

Ветки хлестали ей по лицу, она ломилась сквозь них, к свежему ночному воздуху. Ее желудок уже был готов выбросить наружу черствую горбушку хлеба. Снова и снова в ее голове звучал голос старика. Она тебе не мать… она тебе не мать…

В ней вскипел гнев. Как он осмелился на такое? Ужас, безнадежность и тоска буквально придавили ее к земле. Конечно, Гиллиан — ее мама. По-другому и быть не может. Однако… разве не чувствовала она себя иногда одиноко, сама не понимая, почему? Разве мальчишки не дразнили ее, называя безродной?

Она вспомнила грозу, случившуюся в Калдее, когда она была совсем маленькой. Хлещущий по улицам ветер срывал палатки за стенами города и швырял их в разные стороны. Гиллиан побежала домой вместе с Лией. Падали капли дождя, крупные, как виноградины. Затем пошел град. Он грохотал по медным крышам, как множество барабанов, и разбивал стекла. Гиллиан подхватила ее на руки, и Лия крепко вцепилась в нее. В конце концов они добрались до дома. Там Гиллиан принялась петь ей песенку, гладить по волосам, обещая, что гроза скоро кончится. Все будет хорошо, Лия. Так могла говорить только мама.