Орден - Нэйт Кеньон

Он слушал волю богов, которые говорили с ним языками дождя, ветра, рек и диких зверей. Он обязательно столкнется с Каином лицом к лицу.

Возможно, очень скоро, в горах у Калдея.

Зло было здесь.

Микулов чувствовал его, как нечто невидимое, нависающее. Обжигающие лучи солнца шептали ему об этом. Ящерицы испуганно разбежались, в воздух взвились облачка пыли.

Дуновением ветра боги повелели ему глядеть вверх. В небе кружили черные птицы.

Его ошеломило ощущение страшной опасности. Земля давала ему укрытие, и он скользнул между двух каменных глыб, в небольшую темную пещеру, подальше от пытливых глаз.

Здесь воздух был еще теплее, пещера уходила в глубь горы. Микулов медленно пробирался вперед, вглядываясь в темноту. Его тревога усилилась, сознание расширилось, а его обостренные чувства будто прикрылись дымкой, как во сне.

Он заметил грубо вытесанные ступени. Начал спускаться, выставив перед собой руки. По лицу скользили нити паутины. Откуда-то снизу шел тусклый свет, его было достаточно, чтобы видеть путь. Стены начали расступаться, и он понял, что очутился в гигантской пещере. Здесь таились великие чудеса… и не только. Он подумал о гигантских пауках с тысячами сверкающих глаз. Они спрятались в пыльных нишах и притихли.

Ступени тянулись, казалось, целую вечность. Микулов потерял счет времени, перестал гадать, куда же подевались стены и своды пещеры. Где-то высоко над ним раскинулось ночное небо — иной небосклон, из другого пространства. Боги заговорят с ним языком звездного покрывала, укажут ему путь к спасению. Он отыщет ответы на все вопросы. Но он знал, что знание может уничтожить Санктуарий.

Внизу раскинулись развалившиеся дома. Мертвую землю усеивали камни. Разбитые улицы разбегались в разные стороны, как спицы колеса. Повсюду лежали истлевшие трупы, таращась пустыми глазницами в бесконечность.

Забытый город.

Микулов беззвучно прошел сквозь обваливающуюся арку. Поселение было словно навечно заморожено. Слева возвышался храм с распахнутыми дверьми. Внутри царил полумрак. За ним тянулся широкий бульвар, с разломом посередине, который скалился, как беззубый рот. Вдобавок он светился зловещим огнем.

В тени храма что-то шевельнулось.

Микулов замер. Мгновение ничего не происходило, а потом из тьмы появилось создание. Оно двигалось рваными шагами, как ребенок, который учится ходить.

Прежде он являлся человеком. Остатки одежды лохмотьями висели на его плечах. Из-под высохшей плоти сверкали белые кости. На черепе сохранились лохмотья волос и кожи. Мертвец повернулся, будто вслепую ища что-то.

И застыл, уставившись на Микулова провалами глазниц.

Он находился неподалеку от выхода из храма, и тут рядом возник другой, у которого на костях было побольше лохмотьев мяса. Потом третий и четвертый. Микулов огляделся и обнаружил, что ходячие мертвецы собираются вокруг него, выставив перед собой костлявые руки. Обернулся и увидел позади других, отрезавших ему путь к лестнице. Услышал громовую поступь тысяч скелетов, шагающих по улицам.

Микулов метнулся, отталкивая мертвецов, чувствуя их ледяные прикосновения. Побежал дальше, услышал крики и наткнулся на группу людей, окруженную ужасными вурдалаками. Все шестеро прижались спинами к стене дома. Один из них был выше остальных, худой и с растрепанными длинными седыми волосами, прилипшими к лицу.

Декард Каин.

Микулов беспомощно глядел, как твари берут своих жертв в кольцо. Они множились, и их было не счесть. Позади них возвышалась призрачная фигура в темных одеяниях, с лицом, скрытым капюшоном. Слуга Тьмы.

Вурдалаки напали на людей. Сквозь топот ног прорезался пронзительный визг. Голос маленькой девочки, смертельно перепуганной.

Микулов ринулся вперед, но земля задрожала, и разлом перед ним внезапно стал шире. Он остановился. Оттуда начало вылезать чудовище с бронированными чешуйчатыми лапами, трехрогой головой и желтыми глазами. Создание вытянулось, возвышаясь над ним. Оно открыло блестящий рот, наполненный острыми, как иглы, громадными зубами.

Невозможно сражаться с таким монстром. Он отвел глаза. Низкий утробный смех заставил его упасть на колени, и он лишь ждал, когда тварь обрушится на него.

Внезапно он очнулся. Микулов увидел перед собой гладкую каменную стену. Долгое время он неподвижно стоял на коленях. От жары в тесной пещере было трудно дышать.

Собравшись с духом, поднялся на ноги и огляделся. Пещера оказалась не больше трех метров в длину. Ступени и вовсе отсутствовали.

Микулов закрыл глаза и сосредоточился. Образы исчезли, и он опять ощутил присутствие богов. Шорох песка, крик мелкого зверя вдали. Жар солнца на коже. Пульс стал нормальным.

Видение было гораздо мощнее, чем те, которые он испытывал ранее. Он задумался над его смыслом. Боги даровали его Микулову с определенной целью, которой он пока не понимал. Как же его истолковать? Конечно же, проклятого места не существует в реальности и чудовище не могло состоять из плоти и крови. Но адский хохот твари до сих пор оставался в памяти Микулова, и он никак не мог от этого избавиться.

Он открыл глаза. Узкая пещера не изменилась. Стены — прочны и непоколебимы. Микулов высунулся наружу, посмотрел на безоблачное небо. Птицы исчезли. Опасность миновала. Значит, ему надо спешить.

Спина зудела там, где ее покрывала татуировка. Такая же имелась у каждого монаха Ивгорода. Она вилась от шеи до середины спины. Когда он умрет, татуировка расскажет о его жизни. Он молился о том, чтобы это была история победы над злом, которое вскоре обрушится на Санктуарий. Надеялся узреть плоды яростной борьбы.

Но в бою ему потребуется помощь тех, кто уже сражался. Если и остались Хорадримы, Декард Каин должен знать, как их разыскать. Маленькая девочка тоже сыграет не последнюю роль. Так гласили пророчества, но они говорили лишь о наполняющей ее странной силе.

Ясно одно. Времени у него совсем мало. Наступает Ратам, а Слуга Тьмы готовит новый удар.

Микулов беззвучно двинулся сквозь обжигающую жару, обратно к дороге на Кураст. Навстречу своей судьбе.

ГЛАВА 10

Прочь из Калдея

Дорога была совершенно пустой. Дул сильный ветер. Колеи заросли бесцветной травой, похожей на шерсть на спине бродячей собаки. Когда-то здесь пролегал главный торговый путь, но с тех пор его напрочь забросили и не ремонтировали. Вокруг простирались равнины с каменными глыбами, которые напоминали огромные выбеленные кости древних существ. Потом дорога начала подниматься в гору. Каин и Лия пошли вверх.

Внезапно Лия остановилась и оглянулась на город. Солнце поднялось высоко и сверкало на медных куполах и струях рукотворных водопадов, как горсть драгоценных камней. В глазах девочки засверкали слезы.

Мой дом.

Она произнесла эти слова одними губами, чтобы просто ощутить их, хотя они и значили для нее совсем немного. Ее, будто плотным сырым одеялом, окутала безнадежность. Правда состояла в том, что, хотя Лия и знала назубок всю паутину хитросплетений улиц и тоннелей канализации, она никогда не чувствовала себя там, как дома. Лия была отверженной даже среди жителей Калдея. Может, отсюда он и выглядел красиво, но она изведала его темное и грязное нутро, где собиралось всякое отребье. Постепенно Калдей превращался в зверя, только и ждущего, чтобы проглотить тебя целиком.

По крайней мере, так обычно говорила Гиллиан. Подумав о матери, Лия испытала бурю противоречивых чувств, от одиночества до панического ужаса. Ее мама заболела. Лия не забыла тот парализующий страх, когда позапрошлой ночью Гиллиан начала рассказывать ей о демонах, купающихся в крови, а потом вытащила ее из постели. Хорошо хоть к ним пришел этот старик. Потом были огонь, дым, гарь, суматоха и смутное ощущение того, что мама каким-то образом причастна к пожару.

Лия помнила, как Гиллиан скатывалась в собственное безумие. Но она являлась единственным родным человеком для девочки. Гиллиан всегда заботилась о Лие. Случались в их жизни и светлые времена.

Она моя мать.

Вот и все, что поняла девочка. А теперь она словно отрезанный ломоть. Она ощутила тоску и потерянность.

Что с ней будет? И куда увели Гиллиан?

Лия, судорожно сглотнув, посмотрела на старика. «Где моя мама?» — хотела она спросить его. Дядя Декард, так его называла Гиллиан, вряд ли приходился ей родственником. Он медленно шел вперед, опираясь на посох. И не оборачивался.

Она смотрела, как он отдаляется от нее. Он — странный, сухой и пугающий. Такими, наверное, бывают строгие учителя в школе. Но Лия явно заставляла его нервничать. Он вел себя слишком осторожно. Он что думает, что она запоет, встанет на голову или начнет бегать по кругу, вопя изо всех сил? Но Гиллиан ему доверяла. А если он решит продать ее, Лию, в рабство или что похуже? Она слышала о волшебстве и заклинаниях, но не знала, что он все-таки произнес, когда они отправились в путь. И ведь ничего не произошло. Может, он и волшебник, но не очень могущественный.