Песенка про любовь (СИ) - Гойдт Юлия

- Надо кошек покормить, - в какой-то момент вспомнила я. – Вы ужинайте, я сейчас…

Но они не пустили меня одну. На улице я заметила другую чужую машину. В салоне было темно, только тлели кончики двух сигарет. Артём тоже обратил внимание на автомобиль и взял нас с Лариской под руки.

Кошки встретили меня требовательным мявом. Почти машинально я проделала всё, что полагалось, и отправила мадам Люси СМС, что всё в порядке. Артём с Лариской не теряли времени даром, пока я работала, и отчаянно целовались, устроившись прямо на столе. Мне понадобилось трижды окликнуть их, когда пришло время возвращаться. На обратном пути мы обнаружили у подъезда продрогшего Юрку.

- Пошли, - сказала я, не слушая его лепета. – Потом.

Дома мы с Лариской занялись ужином. А Артём стал подбивать Юрика выпить с ним. Марков хмуро усмехнулся.

- Хватит с меня, - пробормотал он. – Бог любит троицу. Трижды это дело для меня уже кончалось плохо.

А Лариса вдруг вспомнила утренний прокол Вовки Баринова и принялась рассказывать о нём Артёму. Юрка эту историю тоже ещё не знал и слегка развеселился. Они втроём стали перебирать подробности вчерашнего вечера, а у меня из головы не шло сегодняшнее проникновение в квартиру. Когда мы возвращались из кошачьего питомника, я внимательно осмотрела замок. Он был в порядке. Каким-то образом Соло Хан раздобыл ключ. И ещё меня смущало это странное шипение Харькова. В чём-то он меня подозревал. Кажется, они всё-таки вычислили мою переписку с Соло.

Юрик вдруг повысил голос. Я отвлеклась от своих мыслей и прислушалась. Глупая Лариска высказывала Маркову своё отношение к его сексуальным подвигам. Я хотела вмешаться, но Артём успел раньше. Он заткнул ей рот поцелуем. А я взглянула на Юрку.

- Она сама навязалась! – отчётливо сообщил он мне.

Я пожала плечами и осторожно сказала, что это их личное с Манерой дело и никого больше не касается.

- Правильно, - Артём на миг оторвался от Лариски и снова закрыл ей рот.

Я улыбнулась. Юрка покосился на парочку и видимо мысленно махнул рукой.

- Я не хотел, чтобы ты знала, - сказал он мне. – И Машка обещала.

- Но она-то ведь слово сдержала, - сказала я.

Мне не нравился этот разговор. И снова меня выручил умница Артём.

- Ты чего такую проблему из этого делаешь? – спросил он у Юрки. – Как будто в первый раз с тёлкой перепихнулся!

А Юрка вдруг смутился чуть не до слёз.

- Что? – сообразил Артём. – В первый раз? Это в двадцать-то два года?

- Двадцать четыре, - машинально поправил его Юрка.

- Д-да-а! – восхитился Суворин. – Ну, так за это надо выпить! Девчонки, законный повод!

Он требовательно посмотрел на меня.

- Ладно, - сказала я. – Гулять так гулять!

Лариска вытаращилась на меня. Но я привыкла поддерживать Тёмкину игру. Короче говоря, мы устроили такие именины, что Юрик воспрял и почувствовал себя суперменом. Зато когда всё было съедено и выпито, я быстренько выставила всех троих по домам.

Утром я поспешила к моим кошкам. Во дворе было ещё темновато, но там уже копошился дворник со скребком и ледорубом. Дворник был какой-то новый, видимо, Михалыч пал на поле битвы с зелёным змием. Я кивнула этому парню и заскочила в тепло, мельком отметив, что вчерашняя машина с двумя наблюдателями так и торчит на прежнем месте и что снег вокруг неё густо усеян окурками.

Начиналась какая-то пасмурная полоса в моей жизни. И самое неприятное состояло в том, что от меня на этот раз ничего не зависело. В отношении же господина Харькова… Он сам предупредил меня о контроле над моей электронкой. Фактически посоветовал знакомства заводить на стороне. А теперь злился.

Я закончила и побежала в круглосуточный гастроном, чтобы запастись хоть какой-нибудь едой. Холодильник мой был практически опустошён накануне, а сегодня наверняка кто-нибудь снова заглянет на огонёк. Мама обещала. И Суворин, скорее всего, отметится, с пассией или без. Я слегка переусердствовала, и на обратном пути пакет с картошкой основательно оттянул мне руки.

Почти у самого входа во двор ношу мою перехватили. Я подняла голову и встретилась взглядом с Юркой. Был он какой-то взъерошенный и осунувшийся, да ещё и с замурзанным допотопным рюкзачком, лямки которого небрежно обвивали его плечо. Я уступила ему сумку, и мы молча пошли рядом.

- Что-то случилось? – поинтересовалась я уже в лифте.

- Я ушёл из дома, - буднично сообщил мне Юрка.

Это была новость!

- Люба меня проклянёт, - ошарашено пробормотала я.

Юрка пожал плечами.

- Можно я немного посплю? – спросил он. – А то полночи разборки чинили, а потом я по улицам шлялся…

Я печально кивнула и отправила его на диван. Потом забрала с собой ноутбук и притащила его на кухню. Мне пришло в голову, что уже пора выбираться из всей этой новогодней нервотрёпки в нормальный рабочий режим. Для начала следовало познакомиться, наконец, с условиями Юркиной задачки. В ожидании, пока машинка загрузится, я сварила кофе и сыпанула в корзинку горсть крекеров из пачки.

Устраиваясь с чашкой за столом, я бросила взгляд на экран и оторопела. Там висела записка, подмигивая мне лукавым смайликом.

- Соло, - вырвалось у меня, - это наглость…

Он извинялся за вторжение. Объяснял, что у него не было другого выхода. И… выражал восхищение моей внешностью. Я разозлилась. И испугалась. Комплименты означали, что и этот тоже с лёгкостью влез в директорию, невзирая на замысловатый пароль. Я поспешно проверила последние действия. Но Соло открывал только фотоальбом. Информационные файлы его, похоже, не интересовали. Это утешало, но не сильно. Я перестала чувствовать себя в безопасности. Это было неприятно.

Я изничтожила записку, пообещав себе, что как только доберусь до свободного интернета, отправлю этому деятелю самое ругательное письмо, какое только смогу изобрести. Потом я поменяла пароль, поступив как Сергей когда-то. Я выставила в качестве кода доступа отпечатки пальцев.

Кофе оказался великолепным и, потягивая его, я принялась изучать Юркин исходник. В процессе испытала острое чувство восхищения. Всё-таки этот парень был нереальным умницей! Я бы пошла по гораздо более замысловатому пути. Короче говоря, этой задачкой мы должны были приступить к решению той самой проблемы, на которую вышел Юрка. Начало следовало проделать безупречно. Я погрузилась в формулирование команд для компьютера. Это оказалось сложнее и интереснее, чем я думала. Я настолько отвлеклась от внешней суеты, что не услышала, как звонили в дверь. Среагировала только на настырный вяк мобильника.

Пришла моя мама. Прямо с порога она принялась щупать мне лоб и рассматривать на предмет простудных заболеваний.

- Ма, да я просто работаю, - попыталась я объяснить.

Мама не слушала. Папа, оказывается, рассказал ей вчера, что увидел меня подурневшей и, кажется, вообще больной. Мама сердито сообщила мне об этом, разыскала градусник, запихнула мне под мышку и стала рассматривать глаза, оттянув нижние веки.

- Ма, мы ведь пьянствовали два дня, - сделала я ещё одну попытку.

- Открой рот и скажи А, - велела мама.

Я смирилась. В самый разгар обследования и профилактики из комнаты выполз Юрка, помятый, зелёный и согбенный.

- Так, - сказала мама. – Ещё один. А ну-ка подите сюда, юноша…

Юрка шарахнулся в санузел. Мама вопросительно посмотрела на меня. Я в двух словах изложила причину его присутствия в этом доме. Мама покачала головой.

- Что думаешь делать?

Я пожала плечами. Юрка видимо слышал мамин вопрос. Он выбрался к нам с мокрыми волосами надо лбом и уже не такой заспанный.

- Я сейчас уйду, - сказал он. – Отец дал ключи от дачи.

Мама долго и внимательно смотрела на него, но Юрка и не подумал продолжать. Он взял себе табуретку, сел к столу и попросил у меня чаю. Я включила электрический чайник и пошла мыть заварочный.

- Дай мне руку, - попросила мама.

Я обернулась и увидела, что она считает у Юрки пульс, посматривая на экран ноутбука, где быстро крутится цифирь секундомера. Потом был изъят градусник у меня, проверен, встряхнут и передан Юрке. Мама устроила ему целый допрос по поводу перенесённых заболеваний и всякой хроники. Юрик сначала пытался уйти от темы, но не так-то просто сбить моих родителей, когда они впадают в профессиональный раж. Через пять минут я уже знала, что в детстве Марков был довольно болезненным ребёнком, а кое-что тяготило его до сих пор.