Не буди ведьму - Татьяна Корсакова

Стоящая за стойкой Милочка нервно и многозначительно дрыгнула ногой. Жест этот, видимый только Арине, означал крайнюю степень презрения. Припоминает она…

– Я решил, что не стоит откладывать серьезные дела в долгий ящик. – Николас замер всего в нескольких шагах от Евгении, словно обдумывая, как поступить дальше.

– Я рада! – Улыбка Евгении из ироничной сделалась приветливой. – Будем знакомы! – И она протянула руку, ладонью вниз, явно не для рукопожатия, а для поцелуя.

Милочка снова дрыгнула ногой и едва не разбила бокал, который протирала льняной салфеткой.

– Я тоже очень рад. – Николас мгновение, всего сотую долю секунды, поколебался, а потом коснулся губами унизанных серебряными кольцами пальцев. На аристократически бледных щеках Евгении вспыхнул совсем не аристократический, свекольного цвета румянец.

– Где вы остановились? – поинтересовалась она.

– Пока нигде. Я всю ночь провел в дороге. Вон моя машина. – Николас кивнул в окно, где в дыму чернело что-то большое. – Надеюсь, вы мне что-нибудь посоветуете. Какую-нибудь гостиницу?

– В этом городе, – сказала Евгения с тихой, но отчетливо уловимой тоской, – нет приличных гостиниц. Поэтому я порекомендую вам дом. Наши друзья уехали на две недели в Ниццу, просили за ним присмотреть, но с моей занятостью… – Она вздохнула. – Я думаю, они не станут возражать, я позвоню им прямо сейчас. Кстати, вы к нам надолго, Николас? – В зеленых глазах мелькнуло лукавство.

– Все зависит от вас, Евгения.

Милочка все-таки разбила бокал. Евгения посмотрела на нее рассеянно и чуть раздраженно, а потом сказала:

– Я совсем забыла о гостеприимстве. Николас, давайте поднимемся в мой кабинет. Арина, будь любезна, принеси нам кофе. Быть может, вы голодны? – Она коснулась рукава его пиджака и, словно бы опомнившись, отдернула руку. Если бы Евгения не стала писательницей, то запросто могла быть актрисой. И никакой Милочке никогда не угнаться за ее разносторонними талантами.

– Спасибо, ваши девочки, – Николас улыбнулся одновременно и Арине, и Милочке, – накормили меня отличным завтраком, но от кофе я не откажусь.

– Арина, ты слышала? – В голосе Евгении появились царственные нотки.

Девушка молча кивнула, хотела уточнить, принести ли круассаны, но в этот момент распахнулась дверь, являя взорам припозднившегося курьера с букетом цветов. Нашелся-таки!

– Цветы для Евгении Станиславовны! – дребезжащим тенорком сообщил курьер.

– О господи! – сказала Евгения с тонко рассчитанной досадой. – От кого на сей раз?

Милочка, собиравшая под стойкой осколки бокала, не выдержала, громко фыркнула.

– От тайного поклонника! – Курьер расплылся в подобострастной улыбке.

Весь этот спектакль разыгрывался сейчас для одного-единственного зрителя. Все об этом знали, кроме самого зрителя.

– Как это утомительно! – Евгения искоса глянула на Николаса. – Каждый день одно и то же. А вот этот веник от кого? – Она указала подбородком в сторону вазы с цветами.

Милочка под стойкой злорадно усмехнулась.

– А этот… веник от меня, – невозмутимо сказал Николас. – Простите, я не знаю ваших предпочтений, а купить в дороге достойные цветы довольно затруднительно.

– От вас?.. – Евгения снова покрылась бурачным румянцем. – О, прошу меня простить! Так дико получилось! Цветы прелестные, но, понимаете, важно ведь еще и кто даритель. – Она с брезгливостью покосилась на букет в руках курьера, велела: – Унесите это! Верните тому… тому, кто их отправил!

– Но как же?.. – Курьер растерянно переступил с ноги на ногу.

– Скажите, что у меня уже есть один букет! – Быстрый взгляд на Николаса. – И мне его вполне достаточно. Ступайте же!

Курьер попятился, спиной толкнул дверь и растворился в полумраке холла.

– Вот и все. – Евгения вдохнула с облегчением. – Теперь давайте наконец поднимемся ко мне!

Несмотря на экологическую катастрофу местного масштаба, жизнь в «Салоне» била ключом. Николас с Евгенией сначала пили кофе и беседовали наверху. Потом Евгения повезла гостя в Веснянку, устраивать в пустующем доме друзей. Милочка дулась и постоянно роняла то вилки, то ложки. Рабочие самоотверженно трудились. Дрель с противным визгом вгрызалась в мозг. Посетители забегали в кафе, глотали чистого кондиционированного воздуха, выпивали по чашке кофе с круассанами, делились последними новостями про грозу, мертвых птиц и пожар на торфяниках и снова разбегались по своим делам. Арина погрязла в привычной рабочей рутине и лишь после обеда смогла позвонить Ирке.

Баба Глаша чувствовала себя терпимо. Что значит «терпимо», подруга не объясняла, и Арина очень надеялась, что это скорее хорошо, чем плохо. В обеденный перерыв она успела сгонять на скутере в хозяйственный магазин, осталось подобрать ключик к сердцу одного из рабочих. А путь к любому мужскому сердцу, как известно, лежит через желудок. Бутерброды с ветчиной и сыром, три чашки черного чая, один двойной кофе и целое блюдо круассанов должны были выполнить возложенную на них миссию.

Появление Арины встретили радостными возгласами. Или появление подноса с бутербродами и круассанами. Она не стала вдаваться в подробности.

Рабочие все как один были молодые, голодные как волки. Через пару минут поднос опустел. Арина, пристроившись на перевернутом вверх дном ящике, наблюдала, присматривалась, к кому бы обратиться за помощью. Доверие внушал пухлощекий, невысокий парень, покрывавшийся румянцем, стоило только Арине задержать на нем взгляд. Только бы он умел разбираться с замками.

Он не умел. Увы и ах! Потому что он столяр и плотник, но совсем не слесарь. Хотя готов попробовать. По глазам его было видно, как сильно ему хотелось попробовать, но Арина не желала экспериментов, ей нужно, чтобы дверь закрывалась не кое-как, а надежно, как в банковском хранилище.

– Я мог бы помочь, – послышался за спиной голливудский голос. Ей даже не пришлось оборачиваться, чтобы узнать, кому он принадлежит.

Прораб внушал ей гораздо меньше доверия, чем его пухлощекий подчиненный, он не краснел и не смущался, он смотрел прямо на Арину сквозь внимательный прищур. И он производил впечатление человека, который знает, что делает.

– Если, конечно, хотите, – добавил он вежливо.

Она не хотела, но ночевать без нового замка не хотела еще больше.

– У меня очень сложный замок, так сказали в магазине.