Не буди ведьму - Татьяна Корсакова

– Дай мне… – одними губами прошептала Милочка и многозначительно приподняла брови. – Мне дай. – Во взгляде ее зажегся шальной огонек, а грудь четвертого размера заходила ходуном.

Арина протянула ей хрустальную вазу, предварительно достав из нее старые цветы.

– Вот! – Милочка держала вазу в вытянутых руках и смотрела с вожделением. Наверное, натренировалась в спортбаре. – Вот ваза! – Она сказала это так, что всем присутствующим сразу стало ясно, что к хрустальной вазе прилагается и она сама.

– Спасибо, – улыбнулся красавец и с облегчением сунул в вазу букет. Несколько капель воды попало Милочке на блузку, но девушка этого даже не заметила.

Прораб перестал пялиться в окно и теперь с ленивым интересом наблюдал за Милочкой.

– Вам спасибо. – Она продолжала улыбаться и смотреть с вожделением. Арина вздохнула, раздумывая, стоит ли вмешаться или при свидетелях красавцу ничего не угрожает. – Это от кого? – Милочка прижала вазу с цветами к груди.

– Это от меня… Евгении… Евгении Станиславовне.

Вот так, всего лишь одна вежливая фраза разрушила волшебство и наметившиеся было романтические отношения между заезжим принцем и провинциальной Золушкой – официанткой. Принц приехал не к Золушке, а к злой мачехе. Прискакал на белом коне с букетом роз наперевес.

– Ясно. – Милочка бухнула вазу с цветами на алтарный столик, но потом, наверное решив, что не все потеряно и у Золушки еще есть шансы, спросила: – А вас как зовут?

– Ник, Николас Злотников, – отрекомендовался красавец и, словно в одночасье потеряв опору, плюхнулся за столик. По-мальчишески плюхнулся, совсем не по-рыцарски. – Я из Москвы, приехал обсудить с Евгенией Станиславовной возможность экранизации ее книг.

От его слов снова повеяло Голливудом. Экранизация! Вот, значит, о ком говорила Евгения. Как же все быстро!

– Такая погода… – Он посмотрел в окно. – Это что-то! Ваш город – просто какая-то аномальная зона. Все в дыму, и мертвые птицы на земле. Хоть сейчас снимай триллер. Вот прямо здесь. – Он обвел кафе пристальным взглядом, будто прикидывая, где разместить актеров и куда пристроить оператора.

– Прямо здесь?! – На Милочкиных щеках зажегся румянец. – А знаете… Николас, это ведь и в самом деле отличная идея! Евгения Станиславовна пишет о нашем городе. Тут все такое колоритное. – Она, словно невзначай, огладила кружево на груди четвертого размера. – И вы можете подобрать актеров…

Все ясно, планы претерпели коррективы. Теперь Милочка видела себя не только Золушкой, но и возможной претенденткой на главную роль будущего кинематографического шедевра.

Арина передвинула вазу с розами в центр столика, потянулась за салфеткой для полировки стеклянной ножки. От Милочки сейчас, похоже, мало толку.

– Эй… – За столиком у окна послышалось деликатное покашливание, таким образом прораб намекал на свою яичницу. – Девушка, можно мне?..

Арина забрала со стойки поднос, выставила перед прорабом его заказ.

– И моим парням, – напомнил он.

Вблизи его волосы оказались не серыми, а серо-пепельными. «Как волчья шерсть…» – подумалось некстати, и Арина вздрогнула.

– Все в порядке? – Прораб смотрел на нее внимательными серыми глазами, теребил ворот черной футболки, как будто она ему жала, а ветровку свою так и не снял. Видимо, не обучен манерам.

– В полном. – Арина нашла в себе силы улыбнуться. – Три порции яичницы с беконом, свежий салат и… – Она вопросительно приподняла брови, точно так же, как недавно Милочка.

– И двойной кофе с этими вашими пирожками.

– С какими пирожками?

– С теми, которые вы сами только что ели.

– Это не пирожки, это круассаны.

– Мне без разницы. По четыре штуки на брата, пожалуйста. Девушка… – прораб легонько хлопнул по столу. Ладонь была широкая, с длинными пальцами. Интересно, чем занимаются прорабы?

– Я вас слушаю. – Арина продолжала улыбаться.

– Значит, по четыре пирожка на брата. – Он упрямо продолжал называть круассаны пирожками. – Мне двойной кофе без сахара, а моим парням сладкий чай. Только черный, зеленый они не пьют. Вы меня поняли, девушка?

– Меня зовут Арина, и я вас отлично поняла. Вам двойной кофе без сахара, а вашим парням – сладкий черный чай.

Прораб кивнул, и снова отвернулся к окну.

Рабочий день начался. Жизнь била ключом. Милочка готовилась к главной роли, а сама Арина понятия не имела, как жить дальше. Для начала нужно установить новый замок, попросить кого-нибудь из парней прораба. Вчера, когда она угощала их бутербродами, они показались ей нормальными ребятами. Решено, в обеденный перерыв купит новый замок и договорится с кем-нибудь из рабочих. И спать она теперь будет вполглаза. Или вообще не будет спать. По крайней мере до тех пор, пока не решит, как жить дальше…

А в десять утра жизнь сделалась еще более занимательной. Приехала Евгения. Загадочная, вся в черном, в шляпке с вуалью, дыша духами у туманами… Или нет, туманы нынче уже не актуальны, нынче в фаворе дым от горящих торфяников. Тот самый, который превращает мир за окном в выцветшую черно-белую фотографию. Евгения привычно замерла в дверях, осматривая свои владения, задержала взгляд на алтарном столике и вазе с цветами, кивнула Арине и Милочке. А потом навстречу ей шагнул Ник Злотников. Он улыбался чуть смущенно, наверное, робел в присутствии звезды российского детектива, но выглядел по-прежнему весьма эффектно. Он казался бы еще эффектнее, если бы держал в руках розы, но розы стояли в вазе на алтарном столике.

– Евгения… – сказал он полуутвердительно-полувопросительно. – Евгения Станиславовна?

– Можно просто Евгения, – разрешила она и изящным жестом откинула с лица вуаль. – Мы знакомы? – В голосе хозяйки слышалась растерянность, словно она недоумевала, как могла забыть такого мужчину.

– Заочно. Я Ник Злотников, это я звонил вам из Москвы. Помните?

Конечно, она помнила! Еще бы ей забыть такое! Арина наблюдала, как меняется в лице Евгения. Как в зеленых глазах, облагороженных цветными контактными линзами, вспыхивает огонек понимания, а ярко-алые губы складываются в чуть ироничную улыбку. Она помнила разговор, но никак не рассчитывала, что представитель кинокомпании вот так быстро явится в Дымный Лог и окажется так чертовски, так упоительно хорош.

– Что-то такое припоминаю.

Стоящая за стойкой Милочка нервно и многозначительно дрыгнула ногой. Жест этот, видимый только Арине, означал крайнюю степень презрения. Припоминает она…