Ст. лейтенант. Назад в СССР. Книга 12. Часть 3 - Максим Гаусс

Мозг лихорадочно проигрывал варианты.

Бежать сейчас? Не добравшись до машины⁈ С Вильямсом и Кикотем — это просто нереально!

Убить пакистанского командира? Выстрел поднимет на уши весь лагерь!

Попытаться блефовать? Была не была!

— Откуда же мне знать, где «кукла»… — ответил он растерянным голосом. — Я же только прибыл из внешнего патруля.

— Джон! — вновь послышался еще один голос со стороны. Его я сразу же узнал. К нам приближался капитан. Инструктор. Человек Вильямса. И черт возьми, он очень быстро поймет, что здесь что-то не так…

Глава 8

На грани провала

Капитан неторопливо приближался. Казалось, что даже утрамбованный песок пытался помешать ему — он дважды споткнулся о торчавшие кое-где камни.

— Дерьмо!

Его взгляд, пока еще спокойный, но тем не менее изучающий и безжалостный, скользнул по Вильямсу, бессильно повисшему на моем плече, по моей фигуре в чуть мешковатой форме Урду, по арафатке и затемненным очкам, и наконец, впился в Кикотя. Майор стоял, не делая попыток выглядеть конвоируемым; его поза, сжатые кулаки и взгляд, полный немой, животной ненависти, кричали громче любых слов.

Я тихо выругался. Он сейчас все испортит.

— Стоять! — его голос прозвучал резко, как удар кнута. Правая рука потянулась к торчавшей из кобуры рукояти пистолета. — Хаким? Что тут проиходит? Что с мистером Вильямсом?

Пакистанец, что стоял рядом, замер. Его рука уже лежала на рукояти пистолета.

Два ствола, два взгляда, впившихся в нас. Воздух стал каким-то густым и душным. Я чувствовал, как под формой по спине крупными каплями струится холодный пот. Варианты кончились. Как тут черт возьми действовать?

Оставалась только наглость, цинизм и ставка на их собственную систему безопасности. Не думаю, что они тут все предусмотрели.

Я не стал оправдываться, хвататься за оружие или пытаться убежать. Несмотря на крайне накаленную ситуацию, я думал и анализировал трезво, словно это это была всего лишь тренировка.

Я сделал шаг навстречу капитану, поддерживая и одновременно увлекая за собой обмякшего и бледного Вильямса. Не знаю, как это выглядело со стороны, но я применил все свое актерское мастерство и если бы не Кикоть с его упрямыми принципами, все выглядело бы весьма правдоподобно. Мое движение было не испуганным, а скорее напористым, как у человека, которому мешают выполнить приказ.

— Капитан, отставить панику! — я рявкнул на него, вкладывая в голос всю хриплую ярость, на которую был способен. Само собой, имитировал голос Урду. Я говорил как старший по званию, как человек, держащий в руках ситуацию. — Громов сбежал! Он не один здесь! В лагере есть советский «крот»!

Слово «крот» подействовало именно так, как я и рассчитывал. Капитан не моргнул, но его рука отпустила рукоять пистолета. Паранойя — его хлеб, безопасность лагеря, как внутренняя, так и внешняя завязана на нем. И только что озвученная мной информация прозвучала-ка вызов. Кажется, он купился. Нужно было додавить и рассеять последние сомнения.

— Мистер Вильямс ранен, — я продолжил, резко и отрывисто, не давая ему вставить слово. — Мы получили информацию, но уже поздно. План подготовки под угрозой срыва. Кто-то из охраны помог Громову. Он был лишь приманкой, чтобы отвлечь наше внимание на охоте. Я помешал Громову убить мистера Вильямса. Тот сбежал. Джон легко ранен и приказал мне срочно доставить его в безопасное место — в подвал медпункта. А раз вы уже здесь, то тихо поднимайте тревогу. Прямо сейчас. Без паники. Я знаю, кто «крот» и как его взять!

И тут Вильямс вдруг как-то странно охнул и начал заваливаться вправо, я едва успел его подхватить.

— Да не стойте вы! — не оборачиваясь, рявкнул я. — Хаким, в медпункт!

Пакистанец все понял и бросился внутрь, а вот американец все еще сомневался.

Про Кикотя, нахождение которого с нами никак не объяснялось, все разом забыли. Благо майор стоял в тени, в темной робе он не сильно бросался в глаза.

Я аккуратно положил Вильямса на землю, обернулся и посмотрел прямо на капитана, мой взгляд скрывали очки, но я вложил в него всю возможную сталь.

— Что нужно делать? — наконец выдавил тот.

Его поведение говорило о том, что он принял информацию и готов повиноваться. Понимал, что раз Вильямс ранен, русский разведчик сбежал, то ему за это серьезно прилетит по шапке. А подозревать в чем-то Урду, который уже несколько недель везде таскался за Джоном Вильямсом, оснований не было. Внешний вид неважный — ну так оно и понятно, он защищал ЦРУ-шнка от Громова. А на что тот способен, капитан уже знал.

— Твоя задача — перекрыть все выходы. Никто не входит и не выходит. Особенно свои. Проведи внеплановую поверку всего личного состава. Немедленно. Пока я обеспечиваю безопасность шефа.

Я не предлагал, я приказывал. Играя на его страхе перед провалом операции и гневом вышестоящего начальства. Вильямс в этот момент бессмысленно простонал и попытался выпрямиться, его движение было истолковано как нетерпеливое согласие с моими словами.

Мозг капитана прогнулся. Подозрения к нашей группе медленно растворились под действием ужаса перед внутренним предателем и ясностью, казалось бы, исходящего от Вильямса приказа. Страх перед невидимым врагом внутри всегда сильнее страха перед врагом явным. К тому же, я сразу понял, что в таких делах у него опыта нет. Человек просто не сталкивался с такими ухищрениями, его не для того и не так готовили.

Но он все еще почему-то медлил.

— Проверяй всех, — отрезал я. — Начинай с тех, кто имел доступ к радиостанции и журналам учета. У нас есть максимум полчаса.

Этого было достаточно. Капитан, сжав губы, резко кивнул.

— Понял.

Он уже не смотрел на нас. Его мысли были заняты охотой на несуществующего «крота». Я облегченно выдохнул. Спасибо Фортуне и всем известным богам — мы прошли по самому краю, став частью системы, а не ее врагами.

Я толкнул Кикотя к пикапу.

— А ты чего встал⁈ Помоги донести мистера Вильямса в медпункт. Быстро! — скомандовал я, надеясь, что тот все-таки соизволит действовать в наших общих интересах. Майор молча наклонился и помог поднять американца на ноги. Кажется, он окончательно отрубился и нужно признать, это произошло в нужный момент, что слегка разрядило обстановку. Его состояние заодно объясняло и тот факт, почему говорил я, а не он. Урду подчинялся напрямую только Вильямсу. Надо же, как мой боевой товарищ прогнил, став послушной марионеткой Калугина, готовый работать на того, кто виновен в сотнях смертей советских бойцов. Поставка «Стингеров» это же тоже произошло с подачи Вильямса…

Мы подошли к обшарпанному зданию