Влюбленные беглецы - Барбара Картленд

Карлос, казалось, забыл о присутствии Марины, но на­конец спохватился.

– Maman, – сказал он, – это Марина.

– Твоя жена? – осведомилась хозяйка квартиры.

– Нет, нет, – ответил Карлос. – Моя приятельница. Она мне очень помогла. Сейчас мы путешествуем вместе.

– Mais, oui, я понимаю, – сказала женщина, и Марина поняла, что француженке удалось передать в этих двух ко­ротких словах гораздо больше, чем требовалось.

Она подала руку, но Maman решила поступить иначе. Она притянула Марину к себе и поцеловала ее в щеку.

– Всем друзьям Карлоса, – весело произнесла она, – в этом доме всегда рады. Проходите в кухню, мои дорогие. С дороги вы, конечно же, проголодались. Сейчас постараюсь побыстрее приготовить что-нибудь вам поесть.

Марина немного замешкалась, но потом собралась с ду­хом и спросила:

– А можно мне будет принять ванну?

– Да, конечно, нет ничего проще! – откликнулась Maman, указав взглядом на высокую лестницу, ведущую из маленького, обшарпанного холла наверх. – Ванная комната вон там… – начала было она, но затем пожала плечами. – Покажи ей, Карлос, и включи колонку. Сам знаешь, какая она капризная, если с ней неправильно обращаться. Того гляди взорвется.

– Вы хотите сказать, Maman, что «Мул» по-прежнему работает? – спросил Карлос.

– И ничуть не изменился, по-прежнему брыкается. Так что поосторожней!

– Пойдем, – сказал Марине Карлос. – Я покажу тебе, как работает газовая колонка. Только хочу заранее предупре­дить – ты либо сваришься заживо, либо превратишься в со­сульку. У «Мула» никогда не бывает золотой середины.

– Через десять минут еда будет готова, – сообщила Maman и вразвалку зашагала на кухню. Карлос, захватив с собой косметичку Марины, повел свою спутницу вверх по ступенькам. Лестница была такой узкой, что подниматься по ней вдвоем, шагая рядом, оказалось практически невозможным. В Англии из кухни обязательно пахло бы сыростью и вареной капустой, здесь же, в Париже, даже из кухни столь непритязательного на вид дома доносился упоительный аро­мат, от которого у Марины тотчас разыгрался аппетит.

– У меня просто нет слов, чтобы передать, какая Maman изумительная женщина, – произнес Карлос своим низким, бархатистым голосом. – Она заботилась о проживавших у нее студентах, как о собственных детях. Думаю, мы для нее и были детьми. Собственные же дети были для нее сущим наказанием. Лулу всегда была потаскушкой. Теперь у нее двое детей – правда, не совсем понятно, кто же их отцы. А Жак – бессовестный проходимец, готовый вытянуть из матери все до последнего гроша ради своих сомнительных предприятий, а получив деньги, исчезнуть надолго и появиться лишь тогда, когда в кармане и в желудке станет пусто.

– Мне показалось, она рада тебя видеть, – заметила Марина.

– Я очень любил ее, – ответил Карлос. – Думаю, самым счастливым временем в моей жизни были годы в Сорбонне. Мои академические результаты были довольно плачевными, зато я неплохо научился говорить по-французски. – Они дошли до площадки третьего этажа. Карлос остановился. – Вот ванная, – сказал он. – Только не пугайся, ее ни разу не красили с тех пор, как я уехал отсюда.

Ванная комната оказалась крошечной душной каморкой со старинной, в пятнах ржавчины ванной. Вода нагревалась газовой колонкой, которая выглядела ровесницей Великой французской революции.

– Найдется здесь чистое полотенце? – спросила Ма­рина.

– Сейчас принесу, – ответил Карлос. – Как только за­веду нашего старого доброго «Мула». Комод с бельем чуть дальше по коридору. Maman пребывает в уверенности, что у нее в доме все надежно заперто и никто не может ничего открыть без ее ведома. Однако есть особый способ повер­нуть ручку – мы все о нем прекрасно знали и могли, когда нужно, вытащить из комода полотенце.

Карлос произнес последнюю фразу совсем как юнец, с какими-то проказливыми, горделивыми интонациями, и Ма­рина на мгновение отчетливо представила себе его радостно бегущим домой после занятий в университете. Жаль, что она не была знакома с ним раньше, до того, как темное облако опасности окутало его жизнь.

– Карлос, – быстро произнесла она, – скажи мне, по­жалуйста.

В эту секунду в колонке с ревом зажегся газ, и ее слова потонули в грохоте работающего нагревательного устройства. Карлос забавно отскочил назад, словно пытаясь избежать ро­ковых последствий взрыва бомбы.

– Горит! – победно воскликнул он, перекрывая шум. Из крана в ванну полилась тонкая струйка воды.

– Подожди минут десять, – прокричал Карлос, пере­крывая шум включенной колонки. – Я попытаюсь найти по­близости комнату, чтобы ты могла переодеться.

Он поспешно вышел из ванной и принялся открывать в коридоре двери то справа, то слева, а затем крикнул:

– Марина, я нашел!

Она направилась в направлении его голоса и обнаружи­ла своего спутника в маленькой, узкой, как пенал, комна­тушке, где стояла железная кровать и на полу возле нее ле­жал кусок ковровой дорожки. Здесь же стоял комод, у кото­рого отсутствовала одна ножка. Вместо нее был подставлен кирпич.

– Эта комната пустая, – пояснил Карлос. – Можешь переодеться здесь, а затем пройти в ванную в своем плаще.

Марина открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала.

– Я понимаю, что внешне все это не слишком при­ятно, – сказал Карлос, – но никто из тех, кто когда-либо здесь останавливался, ни за что не променяет дом номер пять по рю де Дюпон на отель «Ритц».

Карлос исчез, не успев договорить, и скоро вернулся с маленьким зеленым полотенцем.

– Слава богу, я еще не забыл, как обращаться с замком, – с забавной гордостью произнес он.

Марина с улыбкой взяла у него полотенце. Когда Карлос вышел, она посмотрела на себя в осколок зеркала, стоявшего на каминной решетке, и пришла в неописуемый ужас: усталая, растрепанная, руки грязные, костюм помятый… Марина закрыла дверь и начала раздеваться. Через полчаса, освеженная, Марина спустилась в кухню.

Ее волосы были еще чуть влажными – красивые локоны ог­ненно-золотистого оттенка. Лицо умытое, глаза и губы подкрашены. Хотя юбка и блузка оставались мятыми, Марина чувствовала себя превосходно.

Ведомая запахом свежеприготовленной пищи, она легко отыскала кухню и, войдя, увидела Карлоса за столом. Он о чем-то оживленно беседовал с Maman. Та выкладывала на тарелки омлет – изумительно легкий, с золотистой короч­кой и, очевидно, рыхлый изнутри.

Увидев Марину, Карлос поспешно вскочил и пододви­нул ей стул.

– Приди ты секундой позже, – сказал он, – я бы начал завтракать без тебя. Я только что предупредил Maman, что проголодался так, что готов съесть целого слона.