Официантка - Мелисса Натан

Его сердце забилось сильнее, когда он увидел мерцающий свет в гостиной своего маленького дома. Его мать не задержалась на работе. Он вставил ключ в замок и, открыв дверь, посторонился, пропуская одноклассников.

— Привет, мальчики! — раздался голос матери.

— Здравствуйте, миссис Дэвис, — вежливым хором ответили ребята.

— Вы, наверное, замерзли. Снимайте ботинки и пальто, вас ждут горячие пирожки с мясом, — живо сказала Сандра.

Пальто и ботинки были оставлены рядом с Мэттом, и его одноклассники рванулись по коридору.

— АККУРАТНО! — потребовал из кухни голос Сандры. Ребята вернулись, аккуратно сложили свои вещи и пошли обратно на кухню.

Ощущая себя кастрированным, Мэтт стоял рядом с Дазом, Си и Тони на маленькой кухне, глядя на свою крошечную мать, вытаскивающую из духовки пирожки и выкладывающую их на тарелку. Он не знал куда смотреть. Он смотрел на кухню глазами своих одноклассников и чувствовал стыд за ее величину и запущенность. А потом он посмотрел их глазами на свою мать и почувствовал себя униженным ее девичьим хвостом, в который были убраны волосы, и ее новыми джинсами с заниженной талией. Как может так одеваться нормальная мать? Мать Тони всегда надевает вельветовые костюмы, и мать Си тоже всегда выглядит солидно. Мэтт видел, как мелькает голое тело его матери между джинсами и короткой кофточкой, и ему хотелось умереть.

А потом ему стало стыдно за то, что ему было стыдно. Он попытался избавиться от двойного чувства вины, стать безразличным или загордиться, но застрял где-то посреди этих двух состояний.

— Скоро приготовятся еще пирожки, — сказала Сандра, протягивая ребятам тарелку.

Поблагодарив, все по очереди взяли по пирожку и салфетке. Некоторые даже правильно выговаривали слова, отказавшись от сленга. Мэтт такого еще никогда не слышал.

— Итак, сейчас я покажу вам елку, — сказала его мать, идя в гостиную, — только не крошите там.

И ребята покорно пошли за ней. До Мэтта донесся смех.

Маленькая комната показалась ему еще меньше чем обычно. Напротив дальней стены, между креслом и окном, стояла самая большая елка из всех, что Мэтт видел раньше. На полу стояли знакомые коробки с гирляндами и игрушками, мгновенно навеявшими ему воспоминания о детстве. Борясь с нахлынувшими воспоминаниями, Мэтт понял, что его мать — гениальна. Обычно эта работа занимала у них двоих большую часть дня и была ужасно утомительной. По крайней мере, сейчас все будет сделано быстро и, возможно, компенсирует его стыд.

— Итак, — сказала Сандра, — нам нужно отодвинуть кресло, чтобы освободить для елки место, потом поставить ее в ведро и повесить на нее все это дерьмо.

«Господи, — подумал Мэтт, — а сейчас она пытается быть крутой».

— Мэтт, а ты почему не присоединяешься? — спросила она.

Интересно, она его ненавидит? Такая мысль еще ни разу не мелькала у него в мозгу, но теперь это казалось вполне возможным.

— Скажите, вы все собираетесь в Гластонбери после колледжа?

Они закивали, а Мэтт вздохнул с облегчением. Покачав головой, его мать присела на ручку дивана.

— У вас хорошие оценки в этом семестре?

Мэтт перестал дышать. Опустив голову, Даз пробормотал:

— Я так не думаю. Знаете, мы были немного заняты…

— Заняты?

— Угу.

— Слишком много секса, не так ли?

Ребята неловко рассмеялись. «Я просто покончу жизнь самоубийством, — подумал Мэтт, — никто не заметит».

— Ну, так… а эти девочки, — спросила его мать, — у них тоже плохие оценки?

— О нет, — подал голос Си, — они хорошо учатся.

— Это нормально, — вмешался Даз, — никто не ждет от нас таких же хороших оценок, как у девчонок.

— А вы сами? — спросила Сандра. — Вы хотите, чтобы девчонки учились лучше вас? Хотите боссов-женщин?

— Ну, этого не случится, — резко возразил Си.

— Нет, у нас все будет нормально, — сказал Даз.

— А почему вы так считаете? — спросила Сандра.

— Ну, так все закончится тем, что они понарожают детей, разве нет? — улыбнулся Даз.

Они все гордо посмотрели на нее. А она смотрела на них.

— Ну, хватит! — почти выкрикнул решивший вмешаться Мэтт. — Давай мы просто сделаем то, что нужно. И все.

— Да, конечно, — сказала мать изменившимся тоном, что могли заметить только Мэтт и собака.

Ребята принялись всячески заверять ее в том, что с ними елке ничего не грозит, а Мэтт, закрыв за матерью дверь, повернулся к ним.

Он ожидал смеха, оскорблений и тычков.

— Ты зачем это сделал? — спросил Даз. — Мы же разговаривали.

— Вот именно, — добавил Си. — Дурак какой-то.

— Ну, — начал было Мэтт, — я…

— Ладно, — перебил его Даз, — я включу музыку. Си, ты и Тони поставите елку в ведро. Мэтт, ты готовь гирлянду.

— Но… — снова начал Мэтт.

— Давайте сверим часы, — сказал Даз, — сейчас пять минут восьмого.

Они сверились.

— Начали! — скомандовал Даз. И так они и сделали.

Скрестив ноги, Джон сидел на коврике в гостиной и неверяще смотрел на Сьюки, сидящую напротив него. За такое поведение он не собирался помогать ей переписывать ее резюме.

— Пардон? — переспросил он.

— Я, — медленно и четко повторила Сьюки, — собираюсь проникнуть внутрь тебя.

— Нет, черт возьми, ни фига.

— Да не буквально, Джон. Я же не ведьма.

— Тогда ладно.

— Это метафора.

— Слава богу.

— Мы поработали над твоим дыханием. Это заняло всего четыре недели, и это весьма неплохое начало. А теперь нам надо потрудиться над твоим голосом, тем, как ты сидишь, как ходишь, двигаешь головой, как говоришь и так далее. В общем, над всем.

— Ты будешь смотреть, как я хожу в туалет?

Проигнорировав его вопрос, Сьюки сделала странную вещь. Она обхватила живот руками, опустила плечи, сгорбила спину и втянула шею. А потом спросила:

— Как я выгляжу?

— Как моя мать, — моргнул Джон.

— Интересно.

— Странно, — согласился он.

— Ты можешь что-нибудь сказать обо мне, глядя на то, как я сижу? — спросила Сьюки.

— Ты выглядишь так, будто страдаешь запором.

— И?

— Чувствуешь себя неуютно.

— И?

— Молодой.

— И?

— Стеснительной.

— И?

— Несчастной.

Она кивнула.

— Я должна кое-что тебе открыть, — сказала Сьюки.

— Давай, — вздохнул он.

— Я сижу в точности так, как ты.

— Увянь, — отмахнулся Джон, — я так не выгляжу.

— Именно так. Только ты не блондин и не такой худой. Джон потерял дар речи. Он медленно осмотрел себя и понял, что она права. Он действительно сидел так, как она показывала. Абсолютно все было одинаковым — от того, как она сложила пальцы, до выражения лица.

— Ну, — сказала Сьюки, — какие шаги будем предпринимать?

— Покупать пистолет, — прошептал Джон.

— Ни в коем случае, — заявила Сьюки. — Это даже хорошо, что у нас есть над чем работать.

Джон с трудом кивнул головой.

— Это легко, — продолжала Сьюки, — тебе просто нужно подсказать, как измениться, и ты станешь похожим на Джеймса Дина.

— До или после аварии? — еще ниже опуская голову, спросил Джон.

«О господи», — подумала Сьюки. Когда у нее были такие уроки в школе актерского мастерства, они нравились всем. С другой стороны, никто из них не двигался и не сидел, как какой-то суицидальный тип.

Сьюки напомнила Джону, что дышать нужно, используя диафрагму, а потом попыталась сосредоточить его внимание на том, что его голос должен исходить из того же места, откуда и дыхание.

— Я не смогу, — сразу же заявил он.

— Сможешь, — пыталась уговорить его Сьюки.

— Я не знал, что надо будет учиться дышать и говорить, — простонал Джон. — А что, если мне нужно будет идти в это же время? Я же сразу все провалю.

— Джон, не будь идиотом, просто сконцентрируйся.

Он так и сделал. И, сначала медленно, он вдруг заговорил, используя диафрагму, а не голосовые связки. К его удивлению, голос его стал более низким, более глубоким и более выразительным. Он даже звучал более мужественно.

— О господи! — воскликнул он глубоким голосом. — Ты великолепна!

Сьюки улыбнулась. Джон просиял.

— А теперь, — сказала она, — посмотрим, сможем ли мы до Рождества научить тебя ходить, как Клинт Иствуд.

— Но осталась всего неделя.

— Ладно, — согласилась она, — тогда, как Барт Рейнольдс.

— Отлично! — подпрыгнул Джон. Сьюки предостерегающе подняла палец:

— Диафрагма!

Джон глубоко вздохнул и заговорил басом, заставившим его снова просиять.

— Отлично, — сказал он, и оба они рассмеялись.

Научив Джона звучать так сексуально, как она и надеялась, Сьюки ощущала эмоциональный подъем. И это, конечно же, должно было помочь ей на сегодняшних пробах, думала она, идя от автобусной остановки к студии кастинга.