Пленница северного волка - Ева Мирова

Последнее было приказано, поскольку мне уже не верилось в то, что Ферапонт не посягнул бы на этот подарок.

Глаза мальчишки моментально загорелись, и тот без промедлений взял с моей ладони гостинец. Мгновение, другое — и он ловко отсёк ножом верхушку яркого плода, наполнив помещение чудесным запахом последнего. Сняв кожуру и немного замешкавшись, разделил всё на части, как это, помнится, догадалась сделать я.

— Угощайтесь, княжна, — сказал Томило и протянул мне жёлтый сочный кусочек.

— Спасибо! — ответила я ему с улыбкой.

Нехотя он поделился и с Ферапонтом, а потом отложил дольку солнечного плода и для Касинии, но большая часть лакомства всё же досталась ему. Мне же радость этого ребёнка была так приятна, что я напрочь забыла о воде, обещанной малышке Софии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот ведро, вроде не худое, но если всё-таки оно течёт, то вы, княжна Милолика, заткните течь прошлогодними листьями. Они в воде поверху плывут. По тропинке, что от кухни ведёт вниз, к воде и спуститесь, — объяснила мне Касиния, прибежав запыхавшейся на кухню.

— Спасибо! — радостно поблагодарила я служанку и сразу же выбежала на улицу, сжимая в руке толстую верёвку, на которой болталось деревянное ведро.

Спускаясь вниз к реке, я успевала оглядывать окрестности, замечая кругом ещё одну странность. Вокруг княжеского замка не было ни одного дома простых жителей. Лишь где-то вдалеке, едва ли не у подножия гор, с трудом проглядывались призрачные очертания какого-то селения, но не более того. Мне же очень хотелось посмотреть на то вблизи, а может, даже и побывать внутри, чтобы увидеть, как жилось в этом месте обычному народу. «Ведь ничто так красноречиво не говорит о княжеском правлении, как быт живущих при нём людей», —мелькнула у меня мысль, полная желания побольше узнать о Святославе.

Дойдя до реки, я ужаснулась тому, какой же она оказалась бурной. Видимо, что из-за последнего вода в ней действительно не замерзала, а потоки её и в самом деле несли в себе откуда-то издалека потемневшие листья, бывшие, верно, с тёплых краёв. Осмотрев берег, покрытый толстой коркой льда, я сразу нашла на нём взглядом истоптанный край. Решив, что именно там местный люд и набирал всегда воду, подошла к нему. Пришлось присесть, чтобы набрать воды из бурного потока реки. Стоило же мне опустить туда ведро, как оно вмиг оказалось подхвачено течением и чуть ли не утащило меня за собой. Лишь каким-то чудом удержавшись на месте, я с огромным испугом выдохнула. Сердце от страха сразу же заколотилось где-то в пятках, и на какое-то время я замерла. Только немного отдышавшись и собравшись с силами, потянула тяжёлое ведро с водой и достала его, пристроив на покрывавший край берега лёд. Поспешив отойти назад, не до конца выпрямилась и тут же поплатилась за торопливость. Наступив на подол собственного платья, грохнулась назад, усевшись мягким местом прямо на лёд, и съехала по последнему прямиком в ледяную воду.

От той боли, что в тот же миг пронзила моё тело, я сразу же лишилась дыхания. Вода Большой реки словно ужалила со всех сторон тысячами иголок, мгновенно выдавив из моих лёгких спасительный воздух. Её потоки воды затягивали меня с головой и быстро уносили всё дальше от замка. Моё тело швыряло из стороны в сторону так, что все попытки удержаться на поверхности оказались абсолютно тщетными. Не получалось ни дышать, ни кричать, а потому я только безмолвно, как рыба, открывала рот, в который тут же набилось прошлогодних листьев, что было уже не выплюнуть. Я попробовала их глотать, но они застревали в горле и с таким ничего не удавалось сделать. Казалось, что этот ужас длился целую вечность, но в какой-то момент меня всё же быстро потянуло ко дну. Туда, где вода была спокойной и тёплой, убаюкивающей и навсегда забирающей с собой все страхи.

14

14

Разбудили меня жара и лучи солнечного света, бьющие из окна мне прямо в лицо. Раскрыв глаза, я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от испуга. Рядом со мной… Да что там, рядом со мной! Я сама лежала на груди Великого князя, и мы оба были в чём мать родила, едва прикрытые тонкой простынкой. Страх и стыд настолько заполнили в те мгновения мою душу, что я не могла дышать, но и первой обнаружить собственное бодрствование никак не желала. Вместо этого постаралась не шевелиться и ещё крепче зажмурила глаза. 

«Пусть он проснётся и сам меня разбудит, пока я не смею даже пошевельнуться…» — трусливо подумала про себя, с ужасом понимая, что совершенно не помнила, каким образом здесь очутилась или что между мной и ним было.

Мне показалось, что время растянулось на вечность, прежде чем над моей головой раздался бархатный голос мужчины.

— Милолика, вы так старательно притворяетесь спящей…Могу ли я узнать, почему? — поинтересовался он с издёвкой. 

Лицо опалило жаром стыда. Не решаясь взглянуть на него, я присела на краю лежака, натягивая на себя тонкую простынь по самую шею и пытаясь что-то ответить.

— Простите, — напрягшись, едва смогла прохрипеть голосом столетней старухи.

Отчего моё горло стало вдруг издавать такие жуткие звуки, я не понимала. Впрочем, подобное оставалось не столь и важно, ведь главное, что мне всё никак не могло вспомниться, как же я очутилась в чужих покоях. Последним в моих воспоминаниях было знакомство с Великим князем Святославом и его братом Мстиславом.

«Быть может, нам подавали вино за ужином, я перебрала и… Боже! Какой стыд!» — мысленно корила я себя, даже не представляя, как теперь вставать и одеваться при князе.

— Ну вот, вы всё же заболели. Скажите, княжна, какой чёрт понёс вас к реке?! — строго спросил меня последний, неожиданно представ предо мной в обнажённом виде.

Было неприлично отвечать, несмотря на него, вот только заставить себя поднять взгляд я никак не смогла. Шею словно заклинило в одном положении.

— К реке? — тихо просипела в ответ, силясь вспомнить, что же стряслось накануне. 

— Именно! И я едва успел вас спасти, ведь вы уже нахлебались воды и пошли ко дну. Ваша выходка стоила вам памяти, а могла стоить и жизни. Кто дал вам то проклятое ведро и заставил идти за водой к реке?!

Мужчина был грозен и, шагнув ближе,