Перерожденный грех (ЛП) - Ларисса Айон

— А что будет, после того как ты обработаешь мою рану?

Хороший вопрос, настолько далеко вперед он не заглядывал. Возможно потому, что его мозг затуманил ее запах.

— Отвезу тебя домой, — наконец вымолвил он. — Ко мне домой.

Глава 6

— Я не поеду к тебе домой.

— Обсудим это, пока я буду обрабатывать твою рану, — Кон указал пальцем в сторону кузова машины. — Шевелись!

Син нехотя перелезла через передние сиденья и нырнула в дверцу, отделявшую кабину от кузова.

Пространство освещалось тусклым красным светом, на стенах были нацарапаны такие же символы заклинания «Убежище», как в больнице, но в остальном обстановка не отличалась от обычных человеческих скорых.

Пока Син передвигалась по узкому проходу между сиденьями и носилками, нога пульсировала от боли, но боль от раны не шла ни в какое сравнение с той, которая распространялась по руке.

Даже не глядя, она знала, что на бицепсе, прямо под татуировкой, открылась глубокая рана. Руку пронзила резкая боль, но Син как всегда терпела ее молча.

Убивая, она никогда не позволяла своим жертвам такой роскоши, как крик, поэтому решила, что сама заслуживает не больше, чем они.

Как не заслуживает, чтобы рана на руке была залечена. Она позволит Кону зашить рану на ноге, но к руке не подпустит.

Кон задернул на каждом окне черные прорезиненные шторки, вмиг поглотившие все лившиеся снаружи лучики света. Очевидно это было необходимо для транспортировки вампиров и других светочувствительных демонов в дневное время суток.

— Снимай штаны.

— Ого! И что, никакой прелюдии?

Несмотря на ограниченное пространство автомобиля, Кон развернулся к ней со смертоносным изяществом.

— На прелюдию я трачу часы, — произнёс он, медленно и сексуально растягивая слова. — А что насчёт тебя?

Её лицо залил румянец. В любом случае, Кон знал ответ. Знал, что она никогда в жизни не занималась прелюдией. Для Син секс был фастфудом, а не изысканной кухней.

О, с правильным партнером она получала удовольствие, но желание поваляться в постели и насладиться мужским телом было поддавлено в ней уже давно.

Теперь секс стал лишь способом выживания. А за последние тридцать лет превратился в рутину, быстрые перепихоны с кем-либо из убийц ее логова, и случайные связи на стороне для разнообразия с мужчинами, вроде Кона.

С тех пор, как заделалась мастером убийц, она редко покидала логово и лишь для того, чтобы посетить штаб-квартиру Гильдии или больницу, поэтому ее выбор был весьма ограничен и в основном сводился к Лукасу. Возможно, так будет продолжаться до конца ее дней.

— Прелюдию переоценивают. — Рана на руке нещадно болела, когда Син стянула штаны и забралась на носилки. Но кобуры на бедре и на лодыжке не тронула. Оружие, так или иначе, останется при ней.

— Значит ты неправильно ею занималась, — Кон надел хирургические перчатки, и почему-то это действие и сопровождающий его звук показались эротичными. — Тебе попадались хреновые любовники.

— Ты был одним из моих любовников, — заметила Син, но Кон не повёлся на провокацию.

— Только раз. И то, что между нами произошло, можно назвать лишь жестким быстрым перепихоном. — Его голос превратился в завораживающее мурлыканье. — Ничего похожего с медленным сниманием одежды и целованием каждый сантиметр кожи своего любовника. Облизыванием всех чувствительных мест, пока он не кончит. Изучением изгибов его тела пальцами, ртом… и зубами, — добавил он, блеснув клыками.

На нее накатил столь сильный голод, что пришлось бороться за вздох. И все же Син удалось ответить спокойным голосом, словно красочное описание Кона не оказало на нее никакого эффекта.

— Конечный результат тот же. Оргазм. Так зачем тратить время? За тот час, который займет облизывание любовника с головы до пят… Боже, ты серьезно?.. Я смогу кончить пол дюжины раз. — А если предположить, что она будет с мужчиной, способным кончить столько же раз… или с демоном-семинусом, чья эякуляция[3] заставляет женщину кончать снова и снова, даже после того, как он вышел из комнаты.

— Поверь, — пробормотал Кон, — Потраченное время того стоит. Получишь те же оргазмы, только лучше. Горячее. Более, черт возьми, ошеломительные.

Син почувствовала, что слабеет и становится влажной. Даже если бы не давление потребностей суккуба, Кон все равно завел бы ее.

— Прижми место пореза. — Резкая смена тона и темы разговора заставила ее моргнуть, но Кон отвернулся к застекленным шкафчикам за инструментами и, достав их, бросил на каталку рядом с Син.

Ее голова все еще кружилась от фантазий, которыми ее заполнил Кон, но Син выхватила из шкафчика у себя за спиной бумажное полотенце и приложила к кровоточащей ране.

По руке потекла теплая струйка крови вниз к ладони, и Син украдкой сунула еще одну салфетку в рукав куртки.

А потом принялась разглядывать прекрасную задницу Кона, обтянутую черными походными штанами. Когда он снова повернулся к ней лицом, Син с удовольствием отметила, как его взгляд упал на ее голые бедра и черные шелковые трусики, промокшие от возбуждения.

Чем дольше Кон на нее смотрел, тем быстрее стучало ее сердце, а в животе появлялся больший трепет.

В проклятой скорой помощи стало еще жарче.

Когда он наконец поднял серебристые глаза, потемневшие до богатого, насыщенного цвета олова, в них светился откровенный голод. Совсем неудивительно, учитывая тему разговора.

На одно мгновение Син задумалась, находится ли Кон под действием собственных нужд и, когда он опустился на мягкую скамейку напротив нее, почувствовала одновременно разочарование и облегчение.

— Это бессмысленно, — сказала она, хотя бумажное полотенце под ее пальцами промокло насквозь. — Я быстро восстанавливаюсь.

— Поразивший тебя дротик был покрыт антикоагулянтами, не позволяющими крови сворачиваться, чтобы легко тебя отследить, если дротик не прикрепится.

Умный ход.

— Откуда ты о них так много знаешь?

— Имел с ними некоторый опыт общения. — Он схватил ее за лодыжки, раздвинул ноги и потянул на себя, так чтобы протиснуться между ее бедер. Колени Син оказались прижатыми к его ребрам.

Син попыталась не обращать внимание на интимность позы, но ее тело не могло. Она напряглась, чувствуя себя в западне, хотя именно Кон был зажат между ее ногами.

— Тебя арестовывали? Что ты натворил?

— Как я уже сказал, у меня был с ними опыт общения.

— Ооо, — подразнивала она, проводя ступней по его спине. — Плохой мальчик. Давай, колись.