Перерожденный грех (ЛП) - Ларисса Айон

Что-то… шевельнулось у Кона в груди, заставив его содрогнуться. Это не могла быть ревность. Он никогда такого раньше не испытывал. Не из-за женщины. Но что-то определенно испортило его настроение, и он усадил Син на пассажирское сиденье. Его челюсть была так сильно сжата, что ему практически пришлось руками раскрывать ее, чтобы заговорить, когда он сел за руль.

— Мы что-нибудь придумаем, но мы не задержимся на долго в моём доме. — Кон завёл мотор. — Церцерис обыщут все места где ты бываешь, но ты можешь поспорить на свою задницу, что они так же займутся мной. Им не потребуется много времени, узнать где я живу. — У Кона было две резиденции… будем надеяться, что сначала они проверят его квартиру. — Нам нужно время, чтобы убраться и спланировать следующий шаг. — Как возможность передать Син одному из её братьев. Но казалось Син не слышит его. Она пристально смотрела в пространство и рассеянно потирала грудь. — Эй, с тобой всё хорошо?

Она моргнула.

— Конечно, да.

Ах, да. Никаких слабостей. Но Кон на это не купился. Ее собственные наемники пытались убить и занять ее место, и если только в ее жилах не текла ледяная вода вместо крови, то ее должно было это беспокоить.

И он также чертовски хорошо знал, что кровь ее была горяча, а не холодна.

— В груди болит?

— Немного. Это ноющая боль от потери двух убийц с которыми я связана.

Он скривился, не в состоянии представить себе какого это чувствовать чужую смерть. Кон тронулся с места, в то время как Син вытащила из кармана сотовый и стала набирать номер.

— Кому ты звонишь?

— Одному из моих парней. — Она замолчала, а затем сказала в трубку: — Лукас, что происходит?

Кон напряг свой обостренный слух дампира и стал прислушиваться к разговору.

— Ты на открытой местности. И ты цель, Син. — Мужской голос был слышан Кону так ясно, как будто мужчина сидел с Син на пассажирском сиденье.

Черт возьми! Парню надо бы находиться в задней части скорой помощи. Привязанному к каталке.

— Дерьмо! — Понизив голос Син отвернулась, как-будто не хотела, чтобы Кон слышал. — Где ты?

— В логове. Жду тебя.

Ладно, тогда привязанный к каталке и мертвый. Кон заскрежетал зубами, раздраженный собственной реакцией. У дампира не было абсолютно никакой причины для ревности, и не важно, как грязно бы ни звучал голос этого идиота.

— Что значит все охотятся за мной?

Последовала пауза, а затем в трубке послышалось низкое мурлыканье.

— Возвращайся в логово, Син. Поклянись связаться со мной, и я прослежу чтобы их отозвали.

Сукин… Кон сдержал проклятье, когда все его тело дернулось, а вместе с ним вильнула и скорая помощь. Кругом загудели сигналы и Кон вернул машину в нужный ряд, игнорируя пристальный взгляд Син.

Кону было плевать, что Син сделала, чьей «парой» она станет и что она делала со своим бизнесом наемников. Но этот ублюдок Лукас шантажировал ее, и вот это вывело Кона из себя. Внезапно всплывшая в голове картинка: ее… голой, под мускулистым телом… совсем не беспокоило его. СОВСЕМ.

Син побагровела от гнева, и Кон ждал, что она отбреет ублюдка своим острым язычком. Так что Кон чуть не свалился с сиденья, когда она устало ответила:

— Я сказала нет.

Кон практически мог слышать, как мужчина улыбается.

— Ты слабеешь, суккуб. И не займет много времени, прежде чем ты сдашься без боя.

Очень медленно, Син нажала кнопку «отбой», продолжая смотреть на экран БрэкБерри[4].

— Мудак, — пробормотала она.

Поняв, что вцепился в руль с такой силой, что оставил на нем вмятины, Кон заставил себя ослабить хватку.

— Сколько еще наемников могут охотится за тобой?

Ладони Син, лежавшие на коленях сжались в кулаки и она повернулась, чтобы взглянуть на Кона пронизывающим взглядом.

— Они все, — выговорила Син. — Они все охотятся за мной.

Люк попеременно выглядывал наружу то в одно, то в другое крошечное окошко, в поисках возможных неприятностей, когда услышал раздавшийся из подвала хрупкий голос Кары.

Люк спустился вниз и нашел девушку лежавшей там, где он ее и оставил — на тюфяке. Тем не менее, Кара повернулась на неповрежденный бок и смотрела на цепи, прикрепленные к бревну и каменной стене.

— Где… где я? — сипло произнесла она, ее техасский акцент был слегка различим сквозь боль в ее голосе.

Он присел возле нее.

— Ты в моей комнате, где я провожу Полнолуние. — Не то чтобы он пользовался ей в последнее время. Его больше не волновало, что он делает в ночь полной луны. Люк отказывался пристегивать себя цепями, предпочитая свободно передвигаться. В конце концов Эгида бы убила его или возможно охотник или скорей всего Фантом. Демон поклялся, что убьет Люка, когда тот потеряет последнюю крупицу человечности. И действительно, такое произошло, когда умерла Ула.

— Что ты помнишь?

Кара повернулась и поморщилась от боли, когда попыталась пошевелить рукой.

— Как за мной гналась Эгида.

— Очевидно они узнали правду о тебе.

Блики от камина мерцали на ее лице, игра света и тени делали абсолютно не читаемым ее выражение, но в голосе были слышны нотки веселья.

— Думаю, тебе больше нечем меня шантажировать.

Люк чуть улыбнулся. Они отсиживались в цитадели Эгиды в Александрии, Египет, когда ждали начала апокалиптической битве между добром и злом, и конкретно в данном конфликте Люк, братья Семы и многие другие демоны выступили на стороне Добра и Раздражающе праведных.

Вообще-то они заключили хрупкое, полное напряжения и недоверия перемирие с Эгидой.

Кара была там в качестве Хранителя, все из себя такая «я выше тебя», и вот тогда она и учуяла в нем оборотня.

А он учуял его в ней.

Уже заведенный ожиданием войны, его похоть просто взревела в нем. И Люк не был самым приятным парнем на земле, поэтому он заключил с ней сделку: она проведет с ним десять минут в голом виде, а он сохранит ее секрет.

Она возмущалась и рычала, но после объявления победы Праведной команды в Иерусалиме, дала ему пол часа.

Его плоть твердела даже сейчас, от одной только мысли о том, как он взял ее три раза за тридцать минут: стоя — прижав к стене здания, на земле — в миссионерской позе. На коленях сзади. Секс был грубым и жестким, так как это делали варги, особенно после жестокого сражения. Он покинул ее весь исцарапанный и испытывающий ноющую боль, но более пресыщенный, чем когда-либо за последнее время.

— Я уверен, что смогу найти чем еще тебя шантажировать, — буркнул он, положив ладонь ей на лоб, чтобы проверить температуру. — У тебя жар. — Его пальцы скользнули вниз на ее горло. — И пульс учащён. Я пойду принесу лед и лекарства.