Иоганн Себастьян Бах - Алиса Сигизмундовна Курцман

войны разрушили представление людей о целостности и разумности мира, создали ощущение драматичности бытия. «Мир раскололся!» — восклицал Гамлет, выражая смятенность духа нарождающегося века.

Творцы искусства барокко отражали самые разные стороны жизни. Трагические конфликты, яркие жизненные контрасты, ораторский пафос, глубокий психологизм, сложность человеческих характеров поражают нас в полотнах Рембрандта, Ван Дейка, в произведениях испанского художника X. Риберы, в трагедиях Мильтона.

Мятежность, пытливость исканий, размышления о смысле жизни, глубинное проникновение в духовный мир человека — отличительные черты и творчества Баха.

О Вечность, Время без Времени. От охватившей меня печали Где найти спасение?

Эти слова песни, отражающие столь характерные настроения своей эпохи, были близки Баху, и он использовал их в одной из своих кантат.

Ощущением сложности жизни, восприятием мира в его противоречиях пронизаны и баховские пассионы и многие духовные кантаты.

Вместе с тем в начале XVIII века, когда происходило становление личности Баха, постепенно складывалось общественное движение, получившее название Просвещения. Его глашатаи утверждали веру во всесилие человеческого разума, способного преобразить общественное устройство. В Германии во времена Баха это направление только начинало складываться, его расцвет был еще впереди. Однако теории немецких просветителей, выразивших стремление к освобождению человека от оков старого мира, от его обветшалых традиций, их гордая независимость глубоко волновали гениального композитора, всю жизнь боровшегося с тупым немецким филистерством, с косностью и преступным равнодушием немецких бюргеров.

Идеи Просвещения отразились и в Высокой мессе. Раскрыв в этом произведении всю сложность жизни, драматизм человеческих судеб, обратившись к теме призвания и долга человека, Бах утверждал, что человек способен преодолеть силы зла, и провозгласил конечную разумность мироздания.

Эти глубина и целостность философского осмысления мира, выраженные в мессе, позволяют сблизить Баха с одним из величайших поэтов и философов немецкого народа Иоганном Вольфгангом Гёте, родившимся незадолго до смерти Баха. Недаром Гёте так высоко ценил искусство Баха, восхищаясь не только красотой его музыки, но, видимо, и ощущая ее духовную близость. Он говорил: «Когда я слушаю музыку Баха, мне кажется, что я внимаю звукам гармонии».

В то же время на мироощущении композитора сказалась и его необычайная слитность с родиной. Бах был истинным сыном своей страны. Он исходил и изъездил не только родную Тюрингию и Саксонию, но и побывал в северонемецких землях. Он хорошо знал нужды и радости немецкого народа, и мыслями о нем наполнены его лучшие творения. Как и многие другие художники, он живо чувствовал, какой глубокий след оставили в душе немцев те испытания, которые выпали на их долю в годы Тридцатилетней войны, в результате которых Германия стала, как говорится в одной из баховских кантат, «юдолью печали, горя, вздохов».

Размышлениями о судьбах разных народов и о судьбе родной страны проникнуты многие кантаты Баха.

«Протяни же свою руку народу, измученному тревогой», — просит Бах в кантате, созданной во время вторжения в Германию Пруссии осенью 1744 года. Музыка ее полна смятения, а в альтовой арии «О невыразимая беда» звучит безысходная боль.

Однако Бах не пассивно сочувствовал человеку. С огромной страстностью он взывал о помощи ему. Чувства сострадания, душевной боли, отчаяния возбуждали в нем острую потребность утешить людей. «Этот человек — величайший поэт музыки и величайший в музыке оратор, равного которому нет», — писал один из биографов композитора.

Весь этот столь сложный философский мир Баха, его темперамент борца нашли отражение в Высокой мессе. Поэтому не случайно, что Бах, обратившись к одному из видов католической службы, создал огромное, необычайное по глубине и силе музыкальное полотно.

Исполнительский состав мессы — большой смешанный хор, певцы-солисты, орган и оркестр.

Высокая месса и «Страсти по Матфею» Баха — два самых монументальных, самых значительных произведения композитора. Их роднит не только общность философских проблем, но и близкий круг образов, огромная сила эмоционального напряжения.

В то же время оба произведения очень отличны друг от друга. В мессе нет сюжета, а поэтому нет и определенных действующих лиц, в ней нет живых развивающихся сцен, в которых свободно сочетаются хоры, арии и дуэты, нет хоралов. И если «Страсти по Матфею» исполняются на немецком языке, то месса звучит на латыни. Она состоит из пяти крупных частей, составляющих обычно это богослужение: «Kyrie eleison» («Господи, помилуй»), «Gloria» («Слава»), «Credo» («Верую»), «Sanctus» («Свят»), «Agnus Dei» («Агнец Божий»). Бах, свободно разбивая слова молитвы, делит каждый из разделов мессы и создает произведение, включающее в себя двадцать четыре номера: пятнадцать хоров, шесть арий и три дуэта.

Первая часть мессы «Kyrie eleison» («Господи, помилуй») начинается будто с неистового вопля, взывающего о сострадании: ее короткая начальная фраза «Kyrie» напряжена, гармоническое звучание не находит завершения. И тогда вступает скорбная, говорящая мелодия. Она проводится сначала в оркестре, а затем передается одному из голосов хора — тенорам. Она то застывает в оцепенении на одном повторяющемся звуке, то, несколько поднявшись вверх, ниспадает. Мы слышим в ней сдержанный стон и мольбу.

Затем эту мелодию подхватывают альты, потом первые, а за ними вторые сопрано, и наконец басы — таков закон фуги, по которому тема должна прозвучать сначала в каждом голосе отдельно, а потом может быть развита. Бах выбирает для этого хора форму пятиголосной фуги.

Вслушиваясь в неуклонное продвижение постепенно включающихся новых и новых голосов, направленных от низкого регистра к более высокому, во все усиливающееся напряжение, рождающее невероятную объемность звучания, поражаешься огромному мастерству Баха — его умению создавать эти подъемы и спады звуковых волн, их неуклонное движение от самых глубин к трудно завоевываемым вершинам, и потому приковывающих внимание слушателей и вызывающих у них чувство душевного потрясения.

Одним из основных методов построения мессы является для Баха метод контрастного сопоставления отдельных частей и номеров в пределах одной части. К такому приему композитор обращается уже в самом начале, помещая вслед за первым номером, исполненным трагического пафоса, просветленный дуэт двух сопрано, после которого еще более мрачно звучит музыка третьего номера, вновь возвращающая к страданию.

И вдруг, будто сноп света, врывается хор «Gloria» — «Слава». Ликующее звучание труб и оркестра, фанфарность танцевальной мелодии заставляют вспомнить «Магнификат» Баха с его