Сарматские хроники-2. Спецназ поневоле - Евгения Говоркова-Никифорова

…Зато в шатре, где заседали сейчас предводители обоих славных воинских отрядов, воздух почти звенел от напряжения. Марк вот уже несколько минут в открытую рассматривал волчьего вожака, не скрывая своего интереса. Не уступал и Майпранг, не отводя настороженного янтарного взгляда от карих глаз напротив. Аглая сидела, как на иголках: одно неосторожное слово, одна поспешная фраза – и пиши пропало! Ладно, если просто не договорятся, а то и до рукопашной дойдёт! Воины и того, и другого здесь, неподалёку, – только дай знак, и бойня продолжится, превратив недавних союзников во врагов…

То, что зацепить Майпранга за живое, при всей его разумности, проще простого, она прекрасно знала. Марк тоже, несмотря на внешнюю сдержанность, тихим скромным нравом не отличался. Оставалось сидеть и ждать, кто выиграет в древней, как мир, игре «в гляделки».

Выиграл Майпранг, и византиец первым начал разговор:

– Здороваться, я думаю, поздно. Но всё же я рад приветствовать тебя, вожак!…

– Здороваться никогда не поздно, – прищурился волк. – Всегда похвально желать здоровья и благополучия. Поэтому на приветствие отвечаю… Хоть и мнится, что ты обо мне знаешь больше, чем я о тебе…

– Марк Ласкарис – к твоим услугам! – усмехнулся византиец. – Катепан местный – воевода по-вашему, приближённый правителя здешнего…

– Тьфу ты, ещё один воевода! – отвернувшись в сторону, тихо произнёс волк.

Потом вновь встретился глазами с Марком:

– Меня зови Майпранг, хотя думаю, ты и это знаешь!…

Аглае захотелось дать ему хорошего тычка – вожак откровенно лез на рожон! Однако она его недооценила.

… – И я с величайшим почтением приношу тебе искреннюю благодарность за помощь в спасении моей стаи, … Марк Ласкарис! – торжественно закончил фразу сармат.

Византиец, по-видимому, тоже не ожидал от волчьего вожака столь напыщенных слов, поэтому на мгновение растерялся. Майпранг же принял обманчиво-расслабленную позу, мимолётом положив руку на один из многочисленных карманов с ножами, и победно сверкнул янтарными глазами.

– Помощь пришла, потому что о ней попросили, – быстро опомнившись, Марк не собирался дальше уступать ни пяди. – Попросили достойно, убедительно, потому и отказа не было…

Теперь у Аглаи возникло жгучее желание огреть чем-нибудь тяжёлым византийца. Не хватало ещё, чтобы Майпранг подумал невесть что! Неужели нельзя просто спокойно поговорить – обязательно пикироваться и упражняться в болтовне!!!

Тем не менее, вклиниваться в разговор она не спешила – сармату её выходки были не в новинку, а вот Марку совершенно не обязательно знать, что она, женщина, вообще имеет при вожаке право голоса. Не те времена, не те нравы…

– Что же заставило славного воеводу Марка Ласкариса бросить свои важные городские дела и примчаться сюда рисковать своей жизнью и жизнью своих людей? – ледяным тоном осведомился Майпранг.

– Предложение. Крайне интересное, от которого трудно отказаться! – со спокойной доброжелательностью произнёс византиец.

– Действительно интересно, – согласился сармат, выжидающе глядя на собеседника.

Марк благодушно улыбнулся и продолжил:

– Для начала, вожак, хочу задать тебе вопрос. Обычный вопрос: как бы ТЫ поступил на моём месте? Как бы ты поступил с племенем чужаков, самовольно поселившихся на твоих землях у тебя под боком. Чужаков, даже здесь, на этом берегу моря, слывущих безжалостными наёмниками и душегубами, чужой с тобой веры… Что бы ты сделал – прогнал их восвояси, истребил всех до единого, обратил в свою веру и заставил себе служить? ЧТО, вожак?…

– К чему разговоры эти, катепан? – прищурился Майпранг. – Ты ведь уже принял решение, иначе даже вмешиваться не стал бы, не то что рисковать. Истребили бы волков степняки – тебе же лучше, не надо грех на душу брать – так у вас, вроде, говорится… Тем более, стая без защиты была…

– Где вы сами-то пропадали, кстати? – спросил Марк беззаботно, хотя в глазах его без труда угадывался живой хищный интерес.

– Под раздачу в море попали, напали на нас, – невозмутимо произнёс вожак, не моргая глядя на него.

– Кто же это смелый такой, да крови жаждущий?

– Князь один заморский…

– Я довольно долго на свете живу и всегда делами морскими интересуюсь, не слыхал, однако, чтобы князья русичей на суда другие в открытую нападали… , – византиец пристально смотрел на собеседника.

– Значит, изменились дела на море, катепан, – развёл руками Майпранг.

– А может, волки-воины из степных МОРСКИМИ враз стали? – улыбка окончательно исчезла с лица Марка, а в голосе отчётливо зазвучал металл. – Может, и под раздачу не просто так попали???

– А тебе что за дело, Марк Ласкарис? – волк по-прежнему сохранял вальяжно-расслабленную позу, но рука упорно поглаживала один из карманов. – На земле здешней ты хозяин, но вот чтобы море ромеям принадлежало – этого я не слыхал!

– Море нам не принадлежит, согласен, но корабли кое-какие принадлежат! И когда их ублюдки всякие пришлые таранят, а люди мои гибнут бесславно – этого я терпеть не намерен!!! – вскипел Марк.

– На море пиратов, да людей лихих предостаточно! Что к волкам прицепился??? – неожиданно беззлобно поинтересовался Майпранг.

– Камара, что в бухте твоей стоит, моим кораблём была… , – голос византийца вдруг стал тусклым и уставшим.

Вожак вопросительно взглянул на Аглаю. Та пожала плечами:

– А что было делать??? Показала!… Парень тот молодой, погибший, младшим братом Марка оказался…

Сармат перевёл взгляд на собеседника, в глазах которого уже горел огонёк нескрываемой ненависти.

– Вот и скажи, волк, ЧТО я должен делать: за смерть брата родного мстить или баб ваших да детей пожалеть!!!…

В голове Майпранга крутилась мысль, далёкая фраза, позабытая, но очень важная, особенно сейчас. «Высоко таранили, неумело…», «так таранить и не научились…»… Эти слова говорил Богдан, когда их судно пострадало от княжеской лодьи, и примерно то же самое он сказал, увидев камару Марка… Внезапно сармата осенило!

– Ты, катепан, должен опыту своему да разуму довериться, а гнев и скорбь на потом оставить! – стараясь сохранять спокойствие, произнёс он. – А перво-наперво на корабль наш, на драккар взглянуть…

– Зачем мне на него глядеть??? – возмутился Марк.

– Затем! – мягко, но настойчиво продолжил вожак. – У драккара таран килевой, подводный. А таранили и моё, и твоё судно верхом! Чтобы так таранить, драккар наш из воды должен выпрыгивать…

– И что ты хочешь этим сказать??? – ноздри византийца раздувались, а глаза превратились в две узких щёлки.

– Pita! Pita!!! – восторженно вопя, в шатёр ворвались волчата-близнецы.

Не обращая никакого внимания на Марка и на тихий гневный окрик Аглаи, дети с сияющими глазами вцепились в Майпранга. Крепко обняв сына и дочь, вожак, не мигая, смотрел поверх ребячьих голов на оторопевшего византийца.

– А то, что враг у нас с тобой общий, Марк Ласкарис, – неторопливо произнёс он…

Глава 8

… – Провинция наша отдалённая, одна из крайних, – вёл свой рассказ византиец. – Тут борьбы за власть отродясь не было – по