Два часа до конца света. Том II - Виктор Маршанский

разносить лёгкий мусор по бетонному покрытию под ногами собеседников. Поддавшись вперёд, Древо нависло над Владимиром, окружив его колючими ветвями. Скачок адреналина заставил сердце сотрудника биться значительно быстрее.

— Вы не привязаны корнями к земле, доктор Марш, это правда, — молвило дерево, — берите своих друзей и бегите как можно дальше. Это чудовище пробивает земляные и бетонные перекрытия Комплекса. Оно вырвется наружу очень скоро, и начнёт сеять смерть.

— Значит, мы все умрём здесь, — твёрдо проговорил Владимир.

— Чем вы пытаетесь остановить того, кто клином стремится сквозь твердь?

— Огнём. Думаю, у нас все шансы на победу.

Маска, формирующая лик существа была так близка, что Марш мог разглядеть в нём своё отражение.

— Может вам и удастся сломить вторженца, кем бы он ни был, но что насчёт остальных тварей, что ринутся роем сквозь туннель? Что насчёт тех созданий, что существуют под завесой? Как вы планируете противостоять им?

— Ну, — уклончиво отозвался доктор, — будем решать проблемы по мере их поступления.

— Боюсь проблемы, о которых мы говорим не ведают о понятиях меры.

— Тогда ваш Исполнитель должен что-то сделать с этим, нет? Он же великий надзиратель великой тюрьмы.

— Судя по моим наблюдениям, внимание Исполнителя отвлеченно на что-то другое. Ординаторы Комплекса всё ещё пытаются противостоять вырвавшимся чудовищам, но на то, чтобы загнать в клетки всех и каждого могут уйти годы, если не десятилетия. Половина из этих тварей сотни лет провели за границей привычной реальности, и совершенно потеряли рассудок. С ними нельзя договориться, им не интересны ни люди, ни деньги! И это лишь то, что я могу «прощупать» корнями.

— Ваши корни, по вашим же словам, — напомнил Владимир, — оплетают первые сто сорок этажей Комплекса. И вы не знаете, что происходит в его самых нижних помещениях?

— Вы не понимаете, как устроено метафизическое исполнение главного корпуса. Мерить количество этажей в числах, всё равно что измерять свет солнца в лампочках.

— А вы попробуйте. — Предложил Марш, доставая из кармана крохотный блокнот.

Утихнув на несколько минут, Древо в раздумьях скрипело проржавевшими жилами, покачиваясь на ветру.

— Ну, допустим, — сказало оно наконец, осторожно выговаривая слова, — высота одного этажа равна пяти метрам. Если быть точным, то четыре целых, девяносто семь сотых, но это не важно. Так вот, представим, что вы падаете вниз по центральной шахте.

Подняв бровь, Марш в изумлении уставился на дерево. Представлять себя летящим в недра глухого советского завода ему совершенно не хотелось.

— Скорость падения среднего человека равна пятидесяти пяти метрам в секунду, — продолжало дерево, — значит за час вы будете пролетать тридцать девять с половиной, — хотя, давайте округлим, — тысяч этажей. Сорок тысяч в час, — это девятьсот шестьдесят тысяч этажей в день. Уже неплохо!

— Да, — вдруг согласился Марш, считая столбиком на бумажке, — триста пятьдесят с половиной миллионов в год. Звучит как зарплата мечты.

— Верно. И вот, если вы будете лететь шестьдесят четыре целых, сто восемьдесят девять тысячных года, вы достигнете центра, где находится пункт управления.

— Так, это получается… — Бормотал доктор, яростно чиркая ручкой, — Это получается… Да, блять!

Достав вспотевшими ладонями телефон из заднего кармана брюк, он открыл калькулятор.

— Это получается двадцать два миллиарда, четыреста девяносто один миллион, восемьсот двадцать пять тысяч, шестьсот этажей, ебать! Откуда такие числа⁈ — Верещал Марш. — Что вы тут такого нахуевертили? Как⁈

Изрядно взмокнувший Владимир, провёл ладонями по лицу.

— Ох, ну и пиздец. Так, ладно, возьми себя в руки, Марш! Всё в порядке. Всё под контролем.

— Вам нужно меньше матерится, я считаю, — монотонно заметило Древо, — взрослых образованных людей это недостойно.

— И меньше пить, пожалуй, — добавил доктор. — Такая конструкция должна весить немыслимое количество тонн и занимать собою огромные пространства. Если мы не видим следов воздействия на окружающую среду, значит Исполнитель растёт внутрь самого себя.

Дерево качнуло ветвями в знак согласия:

— Пространство Комплекса устроено таким образом, что каждая следующая итерация этажей является копией предыдущей. Однако, скопировать материю значительно проще, чем скопировать непосредственно реальность, так что с каждым новым этажом возникают огрехи в составлении метафизической сети.

— И что это значит? — Спросил Марш, чувствуя, что он окончательно теряет способность соображать.

— Это значит, что существует этаж, после которого от реальности остаётся только её копия, пропущенная через миллиарды итераций.

Древо повернулась к раскинувшейся за зданиями чаще и махнуло ветвями из колючей проволоки.

— Уместите в голове разницу между теми деревьями и мною. И умножьте эту разницу в два десятка миллиардов раз, и вы получите достаточно точное понимания того, что из себя представляет Исполнитель.

— У такого разума должен быть божественный контроль над всей структурой «Роста», — заметил Марш, — почему же он бездействует?

— Всякий разум направляется вниманием. И внимание Исполнителя сейчас приковано к чему-то, очевидно, более важному.

— Что может быть важнее целой орды агрессивных аномалий?

— Что-то, что угрожает существованию самого Исполнителя. Сейчас, спустя два месяца без поступлений каких бы то ни было указаний, я понимаю, что структура Исполнителя, при всей её сложности, подчиняется обычным законам сознания, — призналось Древо, — это значит, что за всем этим обширным Комплексом, число этажей в котором теряет смысл, стоит обычное эго. Извращённое, могущественное, но, к моему сожалению, вполне человеческое эго.

Опустив голову, Марш молча слушал, наблюдая за волочащейся по растрескавшемуся бетону листве. Затягиваясь никотином, он представлял всю ту вакханалию, что творится на нижних этажах, которые, в его воображении, почему-то были объяты пламенем. В уме доктора складывались картины, где каждая была страшнее предыдущей.

— Если вы не лжёте, и ваша работа действительно состоит в том, чтобы понимать и сочувствовать всякому, имеющему разум, — подытожило существо, — вам стоит абстрагироваться от мира и обратить внимание на того, кто абстрагируется от мира и обращает внимание.

Докурив сигарету, Владимир решительно выбросил окурок и тяжко вздохнул. Вспомнив советы Ирины Ивлеевой, он уселся на холодный бетон, в метре от аномалии, выпрямил спину и опустил веки.

— Ладно, стерва, твоя взяла, — выругался Марш, мысленно представляя перед собою штатного психиатра Зоны, — это я не вам, если что.

Последние слова были обращены к дереву, но существо лишь молча качало ветвями в порывах ветра.

Вдали от главного корпуса, на крыше Участка 77, капитан